Отсроченный платёж стр. 52
– Ну что, Шатов? Есть у тебя свой личный туристический топ по Венеции? Что ты хочешь посмотреть?
– Хм. Ну, разумеется, я хочу прокатиться на гондоле.
– Отлично.
– Площадь Сен Марко.
– Прекрасно.
– Дворец венецианский дожей.
– Великолепно.
– Ммм…. Ну, не знаю я. Просто посмотреть город ещё, – рассмеялся Марк. Добавишь что-нибудь?
– Мост Риальто, дом Казановы, пожалуй… – она улыбнулась. – А ещё знаешь, когда я была маленькой, смотрела фильм про гардемаринов… Там такую сказочную Венецию показали! И главная героиня всё шептала так мечтательно: «Канале гранде, палаццо Неро…» Я тогда решила, что когда вырасту, обязательно поеду туда… Где Гранде и Неро…
– Отлично! Мечты должны сбываться! – Марк вдруг поймал себя на мысли, что ужасно соскучился по такой Вике. Мечтательной, неторопливой и какой-то тёплой, уютной. По её грудному и такому задорному смеху, когда на щеках появляются трогательные ямочки, а у глаз множество мелких складок.
То ли от воспоминаний, то ли от приятной сытости и покачивания вагона Шатова потянуло в сон. Навалилась приятная усталость, он прислонился лбом к прохладе оконного стекла и буквально провалился в объятия Морфея.
ГЛАВА 10
Ветер гнал по асфальту мокрые листья, раскачивал голые ветки деревьев и трепал рекламные баннеры торгового центра. За стеклом пятисотсильного «мерседеса» Знаменский не слышал улицы, звуки капель мелкого дождика, барабанящего по крыше, не проникали в салон, где разливалась классическая музыка. Стас невольно улыбнулся, вспомнив, что к классике его приучила Кира, не выносившая безвкусной попсы. Что ни говори, а она умела сделать так, чтобы он из кожи вон лез, лишь бы соответствовать. И он очень старался. Первым делом он изменил стрижку. Кира сказала, что стричься под машинку – удел либо юношей, либо вконец облысевших обмылков. Стас расхохотался в голос, вспомнив это словечко, но Кира тогда была серьёзна и добавила, что человек его внешности и возраста просто обязан иметь ухоженные волосы. Он бросил взгляд в зеркало и поправил причёску. Сзади коротко просигналили, и он понял, что прозевал включение зелёного света. Знаменский нажал газ и через несколько секунд перестроился правее. Следующей ступенью «соответствия» были музыкальные и гастрономические пристрастия. Кира как-то незаметно, ненавязчиво научила разбираться его в по-настоящему хороших ресторанах, не проходило недели, чтобы они не посетили какой-нибудь театр, концерт или выставку, причём на выставках Стас уже был не учеником, а преподавателем, и от этого ему было ещё интересней с Кирой. Они обсуждали фламандскую школу живописи, эпоху Возрождения и современные направления в искусстве, Стас сыпал знаниями, оставшимися в памяти от третьего брака, чем приводил Киру в крайнюю степень удивления. Иногда ему казалось, что они знают друг друга всю жизнь, и вместе с тем события последних нескольких лет случились как будто вчера.
Дворники лениво смахивали мелкие капли холодного ноябрьского дождика, Стас проезжал по окраинам города, вокруг были разбросаны старые пятиэтажки, покрытые безобразными граффити, облетающей штукатуркой под измученными шиферными крышами. Часть из этих домов-призраков вскоре должны быть расселены и на их месте построен жилой квартал премиум-класса. Знаменский понимал, что подписав итальянские контракты, они не смогут распылять ресурсы на два таких масштабных направления, но отказать себе в удовольствии посмотреть на площадку, которая вскоре заживёт совершенно другой жизнью, он не мог. В этих дворах ещё бегали дворовые собаки, стояли на