Библиотека

Ох и трудная это забота – из берлоги тянуть бегемота. Книга 3 стр. 105

Размер шрифта
-
+
Тема

придет очередь Цесарского. На вопрос, что это за таинственный центр, был получен ответ, дескать, это тот самый центр, что организовал развед-выходом в Карпаты в октябре 1914.

В один из ясных июньских дней, каптенармус замка Локкенхауз с утра вынес тюки с бельем из свой кондейки во двор. Пока он ходил за очередным мешком, за лежащими во дворе присматривала охранаэ.

Потом каптенармус перекидал все в телегу и, тряхнув вожжами, неспешно проехал через ворота. Эту процедуру он выполнял второй год подряд и реакция охраны была ему известна.

Место, где из кучи белья выскользнул небольшого роста человек, не просматривалось, а телега даже не притормозила, зато беглеца тут же подхватил другой экипаж, а через полчаса местечко Фёренхёэ пополнилось еще одним «жильцом». Правда, остальные жители об этом так никогда и не узнали.

Между тем приехавший в прачечную каптенармус так же меланхолично сгрузил белье и, поинтересовался у хозяина временем. Потом загрузил тюки с чистым бельем и неспешно тронулся в обратный путь. Все как всегда.

Тревогу поднял вестовой генерала, когда к обеду не нашел своего хозяина на месте, а начавшееся на следующий день следствие в первую очередь перетрясло всех выезжавших из замка, которых набралось не так уж и мало.

Каптенармус никуда не сворачивал. Получив в 10 часов 10 минут чистое белье, он тут же вернулся в замок. На вопрос, откуда каптенармус знает точное время, последовал ответ, что об этом он всегда спрашивал у господина Лакатоша, владельца прачечной. Проверка все сказанное каптенармусом подтвердила, а у реки нашлась повозка, на которой помощник повара отправился за продуктами, но самого помощника с тех пор так никто и не видел. Разосланные по всей державе телеграммы результата так же не дали, а через полмесяца жандармы и пограничники о побеге русского генерала начали забывать.

Дачная отсидка окончилась спустя три недели, и к полудню второго июля Корнилова переправили на поляну севернее Фёренхёэ, куда вечером приземлился самолет с российскими опознавательными знаками и красными звездами на крыльях.

Из застекленной кабины Миг-3 выбрались двое. Один рослый, в летной форме, с хмурым взглядом из-под бровей, с погонами зауряд-прапорщика.

Во втором Корнилов узнал Михаила Самотаева. С ним генерал познакомился в ноябре 1914 года, когда тот приезжал забирать своих головорезов после нашумевшего похода по тылам Австро-Венгерских войск.

Сделав три строевых шага, летчик четко доложился:

— Здравия желаю ваше превосходительство, зауряд-прапорщик Маяковский, прибыл доставить вас в Россию.

Самотев же, как и полагается гражданскому, просто поздоровался:

— Здравствуйте, Лавр Георгиевич, рад видеть вас в полном здравии.

— Здравствуйте, здравствуйте, Михаил Константинович, не подскажите, с каких это пор члены государственной думы стали наведываться в тыл к противнику?

— Ошибаетесь, Лавр Георгиевич, работа думы указом государя-императора приостановлена, поэтому сегодня я сугубо частное лицо, что хочу — то и ворочу. Прилетел, так сказать, полюбоваться здешними красотами.

Этот разговор начался еще в четырнадцатом году, когда Корнилов таким же нарочито ворчливым голосом выговаривал Саматеву по поводу его инициатив. В тот раз Михаил отбрехивался, дескать, он тем самым привлекает внимание к оружию, выпускаемому его друзьями. Интересно, что он придумает в этот раз.

— А наш доблестный зауряд-прапорщик, тоже частное лицо?

— Владимир Владимирович, находясь в недельном отпуске по случаю окончания школы военлетов, любезно согласился слетать за

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.