Ох и трудная это забота – из берлоги тянуть бегемота. Книга 3 стр. 116
и определения профессионального роста, никто из выпускников не догадался. Ну, задает себе профессор сотни вопросы, и задает. Более того, каждому было интересно его мнение о успехах. Надо заметить, что параллельно с проверкой на лояльность действительно проверялись и сердце, и интеллект. При этом выявлялись некоторые недуги. Слишком болтливых или склонных к доносительству на эту встречу не приглашали, поставив в личном деле соответствующую отметку. Никого притеснять не собрались — им найдется другое дело.
Получивших необычное предложение оказалось тридцать три человека, осталось выяснить, кто у них будет «дядькой Черномором». По большей части это были служащие железных дорог империи, хотя были среди них представители заводов Путилова, министерства почт и телеграфов, торговли и промышленности.
Перед собравшимися выступил господин Зверев, читавший им курс психологии:
— Уважаемые коллеги, во время учебы вам давались знания по противодействию забастовочным движениям. Тогда же вы познакомились с методами выявления роста напряженности в рабочих коллективах и ее связью с экономическим состоянием предприятия. Сейчас я передам слово лидеру социалистической фракции Михаилу Самотаеву, аналитики которого применили эти методы для анализа ситуации в стране, а конкретно к действующей армии и столицам империи. Вас же я порошу внимательно выслушать его выводы.
Сказанное Михаилом во многом перекликалось с прозвучавшем на семинаре. Новизна заключалась в затронутой теме — на первом плакате сопоставлялось падение потребления солдатом хлеба, и рост протестных настроений на фронте.
Данные за 1915…1916-й годы, экстраполировались на 1917-й год. Кривые на графиках пересекались в средине лета, а погрешность давала разброс от средины июня до средины августа 1917-го года.
Самотаев не лукавил. Поступающая с конца пятнадцатого года информация говорила о росте недовольства в солдатской среде, и сегодня эта армия воспринималась им, как готовый взорваться котел, а в братаниях были замечены сотни полков.
С лета до конца шестнадцатого года потребление хлеба солдатом на передовой снизилось с трех фунтов до двух, а в прифронтовой полосе до полутора. Лошади почти не получали овса, что ставило крест на быстром войсковом маневре.
Первый грозный звонок прозвучал в самом конце декабря 1916-го года, когда в ходе Митавской операции 17-й Сибирский полк отказались идти в атаку. Тогда же к нему присоединились другие части 2-го, а затем и 6-го Сибирских корпусов.
С этой бедой командование с трудом, но справилось: около ста активных участников выступления были расстреляны, несколько сот были отправлены на каторгу, но, как говорится, это был «еще не вечер».
На втором плакате сопоставлялись падение потребления хлеба заводскими рабочими, рост цен на продовольствие и нарастание забастовочного движения на заводах. На этот раз пересечение кривых приходилось на средину марта семнадцатого года, а разброс давал интервал от средины февраля до средины апреля. Не факт, что точки пересечения являлись моментами социального взрыва, но все говорило о серьезности положения.
Естественно всплывал вопрос — лукавили ли переселены? Как это ни странно, но практически не врали. Когда исходные данные были переданы соискателю профессорского звания при кафедре политической экономии и статистики Санкт-Петербургского университета Николаю Кондратьеву, фактический первооткрыватель «Кондратьевских циклов в экономике» пришел к аналогичным выводам. Зная реальны даты, переселенцы почти ничего не корректировали.
Бывшие выпускники Высших курсов управления излишней доверчивостью не страдали — здесь собрались самые толковые, с лидерскими задатками. Поэтому результаты оспаривались, но