Библиотека

Ох и трудная это забота – из берлоги тянуть бегемота. Книга 3 стр. 134

Размер шрифта
-
+
Тема

думские говоруны.

От того, что в Думе наконец-то нашлось твердое здравомыслие, на душе стало спокойней. Немного досаждали жутковатые афоризмы Зверева, но они оказались лишь формой, выпячивающей некоторые сущности, а вот единственный предельно жесткий взгляд, показал — Дмитрий Павлович далеко не слюнтяй, а еще он воевал. В этом генерал не сомневался. Служил и воевал. Опытный взгляд военную косточку угадывает сразу, а вот человека богемы в нем нет ни на грош, что, учитывая его принадлежность к миру искусства, весьма необычно.

Примерно в это же время, Зверев с Федотовым и Самотаевым закончили читать запись прослушки разговора между Гучковым и Рузским, в котором собеседники связывали преследующие Россию беды с фамилией Романов. Этот разговор радовал. По отношению к Рузскому Александр Иванович выступал в роли своеобразного агента влияния, и, одновременно, был связующим звеном между правым руководством думы и военными.

Вторая тема разговора понравилась не очень, точнее совсем не понравилась — Гучков высказал опасение по поводу наличия у переселенцев собственной маленькой армии. Генерал успокаивал:

— Александр Иванович, это не серьезно, рота мужичков непризывного возраста, даже с десятком БТР-ов, погоды не сделает. Они хороши для спектаклей, или для учебы молодняка, а на большее не способны. Поверьте моему опыту.

Гучков на время успокоился, но переселенцы не сомневались — эта мысль будет терзать неугомонного «общественника» пока не заставит сунуть нос не в свое дело. И вот ведь незадача — из-за воздействия на генерала, этого кренделя убирать нельзя.

* * *

Идея Рузского включить Всеволожскую базу стрешара в состав Броневой школы с особым статусом нашла своих сторонников и противников. На сторону командующего Северным фронтом встал генштаб. В военном министерстве окопались противники обособления.

Дело это казалось безнадежным ровно до того момента, пока к военному министру, Ивану Константиновичу Григоровичу, не заглянул «на огонек» председатель московского отделения Военно-промышленного комитета, Петр Петрович Рябушинский. С этого момента вопрос статуса оказался столь мелок, что подчиненные министра тут же осознали ошибочность своих прежних взглядов.

На незаданный вопрос, почему Иван Константинович столь радикально подправил мнение своих сотрудников, он, скорее всего, ответил бы примерно следующим образом: «Господа, на сегодняшний день через ВПК прошел почти миллиард казенных денег. К тому же, господин Рябушинский мне сообщил, что председатель центрального ВПК, господин Гучков, теперь всецело на стороне уважаемого начальника ГАУ».

* * *

Государственная машина это всегда вещь в себе, а российская в особенности. Одни приказы она выполняет медленно и сикось-накось, другие решаются в срок и до последней мелочи.

Так же обстояло дело и с октябрьским высочайшим повелением, согласно которому Всеволожская база стрешара с полигоном и зоной отчуждения до самого Гарболово, отходила к Броневой школе. Над ней стояла Офицерская стрелковая школа, и тем и другим было настоятельно рекомендовано с инспекциями не надоедать. Ответственностью «школьников» становилось обеспечение базы личным составом и довольствием, что низводило их до положения снабженцев. Естественно, никому такое понравиться не могло, и вопрос открытия «военных действий» против «свобод» базы, являлся вопросом времени.

Инструкторы базы стали вольноопределяющимися. Им в помощь были командированы вагнеровцы, поступившие на службу еще до войны. В результате инструкторский состав достиг полутора тысяч человек.

Для двух тысяч новобранцев был готов и кров, и корм, и даже опиум для народа в

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.