Ох и трудная это забота – из берлоги тянуть бегемота. Книга 3 стр. 136
едва хватало на туалет, прием пищи и сон. Кое-кто засыпал прямо за столом.
Выдержали не все. Четверых вытащили из петли, одного не успели. Каждого двадцатого вернули в пехоту. Туда же, с пометкой в личном деле «в заградотряд», отправили «вечно скулящих» и типов с разного рода психическими и политическими патологиями. В этом времени на такие мелочи призывные комиссии внимания почти не обращали, а с началом войны гребли всех без разбора.
Через четыре недели интенсивность физических нагрузок для водителей, минометчиков и снайперов снизили — огневая подготовка, и вождение с чрезмерными физическими нагрузками не дружат.
Теперь обработка сознания пополнилась слоганами: «Никто кроме нас», «Штурмовые батальоны не сдаются», «Штурмовики своих не бросают».
Причин гордиться своей исключительностью было достаточно, а выделенные инструкторам лидеры, повели за собой остальных, как следствие — авторитет инструкторов взлетел до небес.
По вечерам стали звучать песни. «Темная ночь» и «Синий платочек», пела вся страна. Приехавшие из столицы музыканты исполнили песни о единственной надежде России, о безумно храбрых и справедливых штурмовиках, о пехоте спец. назначения, и песни из репертуара Любе. Их Зверев специально приберег для этого случая.
Большинство удовлетворялись простенькой рифмой. Натуры поэтические шептали вслед за исполнителями:
Нет, не прячьтесь вы, будьте высокими,
Не жалейте ни пуль, ни гранат
И себя не щадите, и все-таки
Постарайтесь вернуться назад.
Подспудно в сознание молодых людей внедрялась неприязнь к пораженцам во всех их разновидностях. Здесь опять на первый план выходили их лидеры.
Особое внимание уделялось снайперам, на которых у Самотаева были большие планы. Только метко стрелять мало. От настоящего снайпера требовалось величайшее спокойствие и способность часами неподвижно лежать в засаде, замечая то, что проходит мимо внимания обычного бойца.
Из этих курсантов выделялись бойцы с особыми способностями. Получив приказ отстрелить ухо, такой стрелок должен видеть только этот орган, и не важно, принадлежит ли он кайзеровскому офицеру или красавице с портрета Ивана Крамского «Портрет неизвестной». Главное, что бы у объекта было то самое ухо. Таких в будущем станут называть киллерами, и нет ничего удивительного в том, что эта горстка бойцов жила отдельно от остальных стрелков, и готовилась в индивидуальном порядке.
Пока шла первичная подготовка бойцов, в высоких кабинетах мусолился вопрос о закупке транспортеров. Заказ разрешился в конце ноября. С этого времени водители стали регулярно убивать моторесурс, а штурмовики и пехота кататься на броне и осваивать новое оружие.
Одновременно, Самотаев почувствовал повышенный интерес к базе. Сторож с древней одностволкой, он же вагнеровец «Козырь», едва не получил в зубы, от желающих поиграть в пострелушки. Увещевания, что база теперь закрыта и никаких игр теперь не проводится не действовали. На выстрел в воздух, ему в помощь тут же пришкандыбала пара таких же «дедков». Только тогда их благородия отвязались.
Резко увеличилось число заплутавших грибников и таких же дурных охотников. Нарушители «спокойствия» опрашивались, после чего их вели опытные филеры, и кое-какие результаты появились уже через неделю. Полицию и контрразведку не впутывали — у Вагнера были свои специалисты. Одни изымали клиента, другие развязывали языки, после чего очередной утопленник всплывал в одном из бесчисленных каналов Северной Пальмиры.
Между тем стройка шла своим чередом и после заселения первых бараков пехоту разбили на две части. Одна совершала