Ох и трудная это забота – из берлоги тянуть бегемота. Книга 3 стр. 145
закрашены синим, дороги и тропы черным и серым. Планшеты боевых действий 2х2 метра. Фигурки батарей и подразделений воюющих сторон перемещаются стиком. Кто бы сомневался, что ведущий тут же приобретет прозвище «крупье».
Таких планшетов-ящиков пара десятков. На них отображены рельеф и инфраструктура наиболее вероятных районов будущих боев. До сегодняшнего дня командиров отбирали из новобранцев, оценивая правильность принимаемых ими решений, скорость реакции и умение вести многочасовой напряженный бой. «Противнику» проще — он может попить чаю, его подменяют каждые два часа, курсант же должен выдержать непрерывный «бой» без сна и отдыха продолжительностью до двух суток.
Втянувшиеся в игру подверглись очередному издевательству — теперь в самые сложные моменты на курсантов обрушились звуки боя, в «блиндаж», вбегали и выбегать связисты, посыльные совали в руки пакеты, «труба» вышестоящего придурка с неприятной периодичностью требовала доклада, а помощники то «получали пулю», то несли ахинею, при этом разведка периодически безбожно врала.
Такая «мясорубка» быстро выявила тех немногих, кого можно было бы поставить на офицерские должности, включая капитанские. Недостающих кадров планировалось взять из офицерского пополнения. Больших иллюзий по этому поводу не питалось — людей талантливых всегда нехватка, но среди прошедших обучение в Офицерской школе способных людей всегда больше нежели среди новобранцев, к тому же образование само по себе являлось большим благом. Дальше вступало в силу условие: делай, что должен, и будет, что будет.
Всех этих подробностей Шульгин не знал, но глядя на спектакль с участием Самотаева и офицерского молодняка, последним он мог только посочувствовать. Уже завтра некоторые из них пожалеют, что родились на свет. Не завидовал он и наставнику, представляя каково переучивать офицеров бронедивизионов.
С Михаилом и тремя переселенцами из Чили Виктор познакомился, когда в 1905-ом году молоденьким жандармским поручиком пришел в борцовский клуб «Славянской борьбы». Самотаев был его тренером, а владельцами клуба оказались чилийские переселенцы, занимавшиеся борьбой наравне с остальными спортсменами.
Сейчас Михаил Константинович стал первым лицом думский фракции новых социалистов, и куратором Всеволожской базы, а подполковник Шульгин приехал на базу с инспекцией от штаба Северного фронта, где он служил в разведочном отделении.
Время пообщаться выдалось только вечером. Бывшие борцы поведали о своей жизни. У Шульгина уже пятеро детей, у Самотаева трое. Михаил кратко поведал о целях и методике обучения.
— Ты не слишком к ним строг?
— Не больше чем обычно. Нам офицеры позарез нужны и инструктора об этом предупреждены. Отсев будет минимальный.
От клуба «Славянской борьбы» Шульгин стал отдаляться, после попытки ареста Федотова в 1909-ом году. История эта была с нехорошим душком. В те годы жандармский поручик еще не верил, что европейцы в сговоре с высокопоставленными Российскими особами могут пойти на кражу секретов российских предпринимателей, но факты вещь упрямая и под впечатлением этой несправедливости Виктор вывел из-под преследования человека переселенцев, задержанного на распространении запрещенных брошюр Железного Дровосека.
Еще раньше, после событий у дома Фидлера в 1905-ом году, у Шульгина зародилось подозрение, что разгром правительственных сил был совершен не эсерами, а некоторой третье силой. Увы, проведенное им следствие ничего не дало. Зато на чердаке дома, он обнаружил следы тщательной уборки. Ни гильз, ни следов обуви, только хорошо смазанные петли чердачных окон смотрящих на площадь.
Тогда же, в ночь с девятого