Библиотека

Озборн (СИ) стр. 447

Размер шрифта
-
+
Тема

родное, такое любимое. То самое, которое уже отчаялся когда-либо увидеть так близко. Карие глаза — такие очаровательно огромные, окруженные мягкими ресницами под тонкими крылышками бровей. Этот нос — такой очаровательно неправильный, немного кривой, но от этого не менее прекрасный. Тонкие губы, в которых можно найти столько недостатков, но которые были милы мне больше, чем самые сочные и красивые губы на свете.

Лицо любимой женщины. Моей жены…

…Той, что ушла к другому. Той, что разбила мне сердце, унизила на глазах у всех. Той, что забрала двух детей, не оставив мне даже шанса с ними видеться. Той, что должны была быть сейчас в какой-то далекой стране, вместе со своим новым избранником.

Почему она здесь?

— Тише, любимый, ну чего ты? — она плакала. При этом губы ее были изогнуты в счастливой улыбке, да и в глазах застыло выражение всепоглощающего счастья. — Главное что ты жив, понимаешь?.. Не представляешь, как сильно ты нас напугал. Я чуть с ума не сошла, когда узнала, что ты прыгнул с моста. Мой маленький, милый глупыш!

Она снова всхлипнула, вытерла слезы тыльной стороной ладони, пригладила мне волосы.

— Знайте, Владимир Игнатьевич, что вас ждет очень серьезный разговор дома! — безуспешно пытаясь придать голосу строгости, проговорила она. — Очень-очень серьезный!

И снова всхлипнула. Я закрыл глаза.

Что-то было неправильно. Была какая-то мысль, которую никак не удавалось ухватить за хвост. Как будто… будто мне снилось что-то важное? Но что?

Видимо, я заснул, сам не заметив этого. Потому что, когда я проснулся в следующий раз, тело мое уже слушалось меня отлично. Да и доктор, который пришел меня осматривать, ободрил:

— В принципе, Владимир Игнатьевич, у вас все в порядке, — в дежурной улыбке доктора не было не грамма теплоты. А вот во взгляде жены, что стояла рядом, с беспокойством глядя на меня, теплота была. — Думаю, вас можно будет выписывать уже завтра… При условии,

конечно, что вы пройдете весь курс психологической реабилитации.

И такой требовательный взгляд в мою сторону.

— Мы все пройдем, — твердо ответила Лиза, не дав мне и слово вставить. Потом повернулась ко мне, улыбнулась мягко, нежно: — Вместе. Мы теперь все будем делать вместе.

— Звучит неплохо, — сказал кто-то в моей голове, вызвав острый приступ мигрени.

А в следующий миг, другой незнакомый голос, решительно потребовал:

— Проснись!

— Милый! — Лиза бросилась ко мне, обняла, уткнулась носом мне в ухо. Ее обеспокоенное дыхание согревало, словно мягкое майское солнце. — Мне показалось, что тебе больно… Что случилось?

— Ничего, — мой голос, почему-то казался мне… не своим. Странно. Почему?

— Ты уверен? — она требовательно взглянула на меня, и я, как всегда, растворился в них, исчез, утонул в этих прекрасных глазах.

— Абсолютно.

Лиза улыбнулась, погладила меня по волосам:

— Хорошо…

Следующий день прошел в каких-то процедурах: меня заставляли ходить по различным кабинетам, разговаривать с какими-то врачами, сдавать какие-то анализы… В результате поговорить с Лизой, я сумел только на следующий день, и только когда мы уселись в машину:

— Я все еще не понимаю…

— Чего ты не понимаешь? — она повернулась ко мне: столь радостно счастливая, столь готовая ответить на любой мой вопрос, что от этого становилось страшно.

— Почему ты не с… этим? Как его? Сергей Павловичем? Вроде бы, вы хотели пожениться,

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.