Падение Левиафана стр. 218
Раньше я мечтал слишком мелко. Теперь я это понял. Я думал, что нас спасет организация, сотрудничество, и в этом я был прав. Я был прав, малышка. Но я не понимал, как этого достичь.
– Ты на себя посмотри! – Тереза показала на пронизавшую его насквозь станцию. – Смотри, что с тобой делается.
– Иначе не получилось бы. Плоть, материя, глина, из которой мы созданы. Ее трудно убить. Те, кто жил до нас, были гениями, но непрочными. Гении из папиросной бумаги, и хаос развеял их дуновением. Мы теперь можем превзойти их…
Тереза придвинулась к нему. Отец, хоть и не взглянул на нее ни разу, почувствовал и хотел обнять, но темные жгуты связали ему руки. Она сама его обняла. Его кожа обожгла ей щеку.
– Надо вытащить его из этой долбаной паутины, – сказала Танака. – Он может освободиться? Спроси, можно ли его освободить.
– Папа, – сказала Тереза. Слезы заливали ей глаза, все расплывалось цветными бликами. – Папа, нам надо идти. Пойдем с нами. Ты можешь?
– Нет-нет-нет, малышка. Я там, где должен быть. На своем месте. Ты скоро поймешь, обещаю.
– Верховный консул Дуарте. Я полковник Алиана Танака. Адмирал Трехо дал мне статус «омега» и поручил отыскать и вернуть вас.
– С той минуты, как открылись врата, мы были обречены, – говорил он, но не Терезе и не Танаке. – Если бы никто не взял ответственность на себя, мы бы ломились вслепую, пока те не пришли бы, чтобы убить всех. Я это видел и делал то, что необходимо. Не ради себя. Империя была только орудием. Средством координации. Для подготовки к неизбежной войне. К войне с небесами.
Плеча Терезы коснулась рука, мягко потянула назад.
Джеймс Холден с невыразимо печальным лицом.
– Уйдем. Идем отсюда.
– Это он. Это еще он.
– Он и не он, – ответил Джим. Голос прозвучал странно, словно с чужими интонациями. – Я такое уже видел. В нем станция. Чего хочет она, а чего он? Уже не различишь. Поздно.
– Вы видели такое прежде? – спросила Танака. – Где?
– На Эросе, – ответил Джим. – Такой была Джули. Она не так далеко зашла, но похоже было. – Он обратился к Терезе: – Мне жаль, детка. Мне так жаль.
Тереза, как сумела, сморгнула пленку слез. Искаженный ею Холден смотрелся странно. Изменилось лицо, застыло в привычной усталой усмешке. Она снова моргнула – и вот он опять просто он.
Танака металась из стороны в сторону, ее маневровые негромко шипели, кружа ее вокруг готической статуи Терезиного отца.
– Говори с ним. Он должен это прекратить. Заставь его это прекратить.
– Полковник, я сам здесь и слышу вас, – сказал ее отец. Голову он повернул к Танаке, смотрел неподвижным пустым взглядом. – А я вас помню. Вы из первых, кто пошел за мной. Вы видели, как умирает Марс, и помогали превращать его в империю. Превращение и сейчас продолжается. За это мы и ведем бой. Мы сделаем человечество неуязвимым, цельным, единым.
– Сэр, – сказала Танака, – то же самое можно сделать, не раздолбав всем мозги. Можно вести этот бой, оставаясь людьми.
– Вы не понимаете, полковник. Но вы поймете.
Тереза стряхнула с себя руки Джима.
– Ты не обязан это делать. Ты можешь вернуться. – Но она сама слышала безнадежность в своем голосе.
Отец умиротворенно улыбнулся.
– Сдаться не стыдно. Сопротивление – лишь