Библиотека

Пассажиры колбасного поезда. Этюды к картине быта российского города: 1917-1991 стр. 106

Размер шрифта
-
+
Тема

в условиях карточной системы, механическую прачечную. Непривычными в советской действительности были и индивидуальные границы, жилищно-санитарные нормы в элитном доме-коммуне: «Емкость каждой квартиры устанавливается по тому же принципу заселения, что и ныне существующие дома, то есть из расчета 1 чел. на комнату». Однако роскошь бытовых условий не принесла счастья первым жителям Дома-коммуны для бывших политкаторжан. Многие из них в годы Большого террора оказались узниками сталинских лагерей. К идее же советских «фаланстеров» как средству конструирования коммунальных тел власть уже не возвращалась.

Со второй половины 1930‐х архитекторы сталинского «большого стиля» стали уделять внимание интимизации жилого пространства. В передовой статье номера журнала «Архитектура СССР», вышедшего в мае 1936 года, отмечалось: «В трактовке жилья должен сказаться элемент известной интимности». В определенном смысле это была констатация изменений представления властей о границах тела, определяемых жильем. Сталинская градостроительная политика внешне базировалась на индивидуализации жилищного пространства, но коснулось это в первую очередь и главным образом привилегированных слоев советского общества. В остальных же случаях вопросы предоставления жилья решались путем покомнатного расселения, а границы тела определялись официальными жилищно-санитарными нормами. Их реальные размеры постоянно уменьшались. Формирование коммунальных тел оказалось значительно проще осуществлять насильственными методами без соблюдения цивилизованных границ телесности. А бывшие коммуны превратились в «общаги», где уже отсутствовало наивное, но искреннее стремление членов коллектива заботиться друг о друге, где исчезло единство пространства и «общежития искусства».

Однако идеи «коммунитаризма», который должен уравновесить эгоцентрическую обособленность и нивелирующий коллективизм, личные права и социальную ответственность, не умерли вместе с СССР. Они популярны и сегодня у части молодежи на Западе. В условиях же социалистической действительности 1920–1930‐х годов попытки создания коллективного жилья натолкнулись на сложные социально-экономические и культурно-политические реалии, в которых не удалось сконструировать оптимальные границы коллективного тела.

Проституция

Классика сексуальной коммерции в новых социальных условиях

Слово «проституция», конечно же, не является советизмом. Однако те изменения, которые претерпела эта форма сексуальной коммерции в советский период российской истории, заслуживают внимания и оправдывают сюжет о проституции в книге о городском быте. Одновременно личные воспоминания в данном случае будут иметь несколько непривычную форму. Ведь соприкосновение с вопросами «купли-продажи» интимных услуг носили, во всяком случае у меня, прежде всего научный характер.

В конце 1960‐х годов, в пору моего студенчества, в родительском доме несколько раз бывал известный ученый, уже тогда самый крупный специалист в области социологии семьи и брака, Анатолий Георгиевич Харчев. Отец любил подбирать интересные компании и всегда думал о том, будет ли комфортно людям вместе за одним столом. В запомнившийся мне вечер у родителей встретились социологи и юристы. Последних представляли моя мама и ее подруга по учебе в университете Лидия Александровна Николаева, в то время заместитель декана юрфака ЛГУ. Не помню, в связи с чем, речь зашла о проституции в СССР. Лидия Александровна, в целом признававшая факты «приставания к мужчинам» на улицах социалистического Ленинграда, все-таки с жаром уверяла, что никакой коммерции в ситуации контакта с иностранцами не существует. Ведь девушки, как правило, вполне довольствуются небольшим подарком: французскими духами, западными колготками, бижутерией. Эта «наивность» правоведа была не так проста. Якобы отсутствие денег в случае интимного общения не слишком близко до этого знакомых мужчины и женщины являлось доказательством отсутствия и самого факта проституции. Ведь ее важнейший признак – это превращение женщиной собственного тела в некий товар, реализуемый по вполне конкретной цене, и признание торговли собой профессиональным ремеслом. По сути дела, Лидия Александровна настаивала на позиции полного отрицания даже элементов скрытой сексуальной коммерции в советском обществе. Анатолий Георгиевич придерживался иного мнения. По воспоминаниям Игоря Кона, «Харчев еще в 1960‐х гг. вынашивал идею изучения проституции методом включенного наблюдения <…> Но, разумеется, ничего из этого не вышло, ведь официально считалось, что с этим позорным явлением в нашей

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.