Библиотека

Пассажиры колбасного поезда. Этюды к картине быта российского города: 1917-1991 стр. 109

Размер шрифта
-
+
Тема

строгим режимом, которую даже в официальных документах называли «учреждением для злостных проституток». Трудотерапия по-пролетарски имела мало общего с существовавшей в Царской России системой социальной реабилитации женщин, желавших порвать с сексуальной коммерцией. Но, несмотря на протесты аболиционистов, такое отношение к проституции возобладало в условиях военного коммунизма и всеобщей трудовой повинности. Проститутка рассматривалась прежде всего как «дезертир труда». Моральные и филантропические соображения оттеснялись на второй план. В контексте солидарности трудового коллектива и его интересов расценивалось и потребление услуг проституток. «Мужчина, купивший ласки женщины, – заявляла Александра Коллонтай, – уже перестает в ней видеть равноправного товарища». Позиция власти закрепляла существовавшее на ментальном уровне смешение понятий проституции как профессионального занятия, сексуальной свободы и супружеской неверности.

Переход к нэпу, возвращение денежного обращения и нормализация быта реанимировали институт коммерции в традиционном виде. Купля-продажа любви вновь стала элементом городской повседневности. Большевики вынуждены были реагировать на реалии жизни. Покончить с проституцией предполагалось после устранения голода, безработицы, детской беспризорности и т. д. Считая проституцию пережитком прошлого, власти не учитывали, что поведение «падших женщин» во многих случаях проявление особых свойств человеческой психики. Большевики не собирались признавать сексуальную коммерцию видом трудовой деятельности.

Позиция власти нашла подтверждение в правовых документах. В принятом в 1922 году Уголовном кодексе РСФСР появились статьи, определяющие наказание за содержание притонов, принуждение к занятиям проституцией, а также вовлечение в сексуальную коммерцию несовершеннолетних. Одновременно с проститутки снималась не только уголовная, но и морально-нравственная ответственность за ее поступки. Неудивительно, что в этой ситуации на улицах городов появилось довольно много женщин, предлагавших секс за деньги. «На панель» вышли и малолетние «жрицы любви». В январе 1924 года «Рабочая газета» писала об обстановке в Ленинграде: «По Невскому гуляет полуребенок. Шляпа, пальто, высокие ботинки – всё как у „настоящей девицы“. И даже пудра, размокшая на дожде, так же жалко сползает на подбородок… „Сколько тебе лет? Двенадцать? А не врешь?.. Идем“. Покупается просто как коробка папирос. На одном углу Пушкинской – папиросы, на другом – „они“. Это их биржа. Здесь котируются их детские души и покупаются их детские тела». Жизнь женщин, зарабатывающих торговлей собственным телом, как и до революции, была связана с пьянством, наркоманией, криминальным миром.

Социалистическое государство, вынужденное соприкасаться с сексуальной коммерцией, заняло непримиримую позицию по отношению к потенциальным ее потребителям. В дореволюционной России законодатель тоже, конечно, не поощрял развитие проституции, но относился к ней «терпимо». Действовавшая система социальной реабилитации «падших женщин» гарантировала некие права проституток при условии легализации их занятий. Одновременно потребитель сексуальных услуг имел медицинские гарантии при контактах с женщинами, состоявшими на врачебно-полицейском учете.

Логично предположить, что в советской действительности, когда потребителям проституции юридически отказывали в каких-либо правах, женщина, вовлеченная в сексуальную коммерцию, могла рассчитывать на некие привилегии, позволявшие вернуться к нормальной жизни. Действительно, в годы военного коммунизма ряд врачей-венерологов по примеру Врачебно-полицейского комитета попытались развернуть реабилитационные мероприятия, направленные на социальную адаптацию проституток, желающих порвать со своими занятиями. В конце 1919 года появился центральный орган, занявшийся медико-социальными проблемами «продажной любви», – межведомственная комиссия по борьбе с проституцией. В декабре 1922 года был опубликован циркуляр ВЦИК, положивший начало государственной благотворительной помощи проституткам во всероссийском масштабе. В Москве появился Центральный совет по борьбе с проституцией во главе с народным комиссаром здравоохранения Николаем Семашко.

Самой ощутимой благотворительной инициативой стало налаживание медицинской помощи женщинам, страдавшим венерическими заболеваниями. Первые бесплатные вендиспансеры появились в 1923–1925 годах. Особой известностью пользовалось учреждение, открытое в Ленинграде на базе знаменитой Калинкинской больницы. В 1927 году повсеместно стал претворяться в жизнь циркуляр Центрального совета об организации трудовых профилакториев при вендиспансерах. Первое такое учреждение появилось в Москве в конце 1924 года. Женщины приходили сюда добровольно. Их обеспечивали бесплатным жильем, питанием, предоставляли возможность вылечиться от сифилиса,

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.