Библиотека

Пассажиры колбасного поезда. Этюды к картине быта российского города: 1917-1991 стр. 111

Размер шрифта
-
+
Тема

охраны труда женщин, создание условий для получения ими квалификации, обеспечения работой» и т. д. Но важнее была идея постановления о необходимости «приступить в 1929–1930 году к организации учреждения трудового перевоспитания для здоровых женщин, вовлеченных в проституцию или стоящих на грани таковой (трудовые колонии, мастерские, производственные мастерские и пр.)». Подозреваемых в занятиях проституцией женщин отправляли в подобные заведения принудительно, во внесудебном порядке. Это был мощный и, что самое важное, законодательно закрепленный удар по советскому милосердию.

Распоряжения центральных властей стали рьяно исполняться на местах. В Ленинграде, например, уже в начале октября 1929 года секретариат обкома ВКП(б) постановил создать в городе казармы для безработных женщин и мастерские с особым режимом. При этом сами проститутки маркировались не как жертвы, а как носители девиантного начала. В стране развернулось плановое уничтожение «продажной любви» – явления, несовместимого с социалистическим образом жизни. В то же время государство преследовало и другую цель. Собирая проституток в спецучреждениях и насильно заставляя их работать, оно покрывало потребность в дешевой, почти даровой рабочей силе. Доказательством этому служат «Директивы по контрольным цифрам на 1930–1931 года в части борьбы с социальными аномалиями». Этот документ предусматривал ряд мер по борьбе с беспризорностью, алкоголизмом, профессиональным нищенством и проституцией. Но прежде всего представители всех перечисленных социальных слоев, и в первую очередь проститутки, должны были организованно вовлекаться в производство. Таким образом, «гулящие женщины» рассматривались как составная часть трудовых ресурсов. На рубеже 1920–1930‐х годов советская эра милосердия по сути закончилась. За короткий срок была сломана прежняя разветвленная устоявшаяся структура организаций, боровшихся с проституцией. Вместо лечебно-трудовых профилакториев появились трудовые колонии. Крупнейшие из них располагались в Загорске (ныне Сергиев Посад) под Москвой (на 1000 человек) и в Ленинградской области, на Свири, близ Лодейного Поля (на 1500 профессиональных нищих и проституток). В учреждениях действовала жесткая система наказаний: лишение обеденного пайка на несколько дней и права прогулок. В колонии существовал карцер, а воспитатели не брезговали применять к своим подопечным и физическую силу. Ужасающими были бытовые условия: в одном помещении, рассчитанном на 15 человек, ютилось по 40–50 женщин, спали они по двое на кровати, а нередко и на полу. Эффективность работы колоний оказалась очень низкой. Уже в январе 1933 года власти вынуждены были отметить, что освобожденные оттуда проститутки в городах «встречаются со

своими подругами, и моментально те затягивают их обратно <…> несмотря на то, что за ними ведется патронаж, как они работают и как держат себя в быту».

Долгосрочная программа борьбы с проституцией к середине 1930‐х годов была практически повсеместно свернута. В то же время государство продолжало использовать «соцаномаликов», в том числе и проституток, как источник дешевой трудовой силы: колонии все отчетливее становились не воспитательными, а принудительно-трудовыми учреждениями. После принятия «сталинской» Конституции в 1936 году работа с «соцаномаличками» – так в официальных советских документах стали называть проституток – была полностью передана в ведение НКВД. Примерно в это время появился анекдот: «На конференции по <…> проблеме (проституции. – Н. Л.) поставили вопрос о том, какой комиссариат должен взять на себя ответственность за борьбу с ней. Кто-то предложил Наркомат здравоохранения, кто-то Комиссариат просвещения. Наконец один делегат прощебетал: „Почему бы не поручить борьбу с проституцией Комиссариату торговли? Тогда она наверняка мгновенно исчезнет. Ведь так произошло с хлебом, чаем, маслом, сахаром“». Социальная помощь проституткам, по сути дела, прекратилась. Слабые попытки медиков и социальных работников в 1937–1938 годах возобновить работу по реабилитации проституток были прерваны усиленно раздувавшимся психозом погони за «врагами народа», к которым относили и «падших женщин».

Существование проституции с конца 1930‐х тщательно замалчивалось. При отсутствии регламентации было совершенно не ясно, кого и за что нужно называть проституткой и что такое проституция, если купля-продажа – основной признак сексуальной коммерции – нигде не регистрировалась. В советском законодательстве не существовало норм, объявлявших торгующую собой женщину уголовной преступницей. Но в арсенале правоохранительных органов

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.