Пассажиры колбасного поезда. Этюды к картине быта российского города: 1917-1991 стр. 113
пойдет в дело.
Салфетки в виде кленовых листьев. Конец 1950-х годов. Личный архив Н. Б. Лебиной
Я бережно храню вышивки, сделанные моей бабушкой Екатериной Ивановной Чирковой, урожденной Николаевой. Это трогательные салфетки в форме кленовых листьев, столовые дорожки, украшенные гроздьями черной и красной смородины, подушка с декором из подсолнухов и, наконец, расшитая букетами фиалок скатерть с ручной мережкой.
Вышитая гладью скатерть. Конец 1950-х годов. Личный архив Н. Б. Лебиной
Образцы швов и отделок. Конец 1950-х – начало 1960-х годов. Личный архив Н. Б. Лебиной
Было еще и изготовленное ко дню моего десятилетия в 1958 году белое полотняное платье, на котором тоже красовались нежные лилово-фиолетовые цветы. Бабушка предпочитала вышивать гладью, и так искусно, что на обратной стороне трудно найти узелки. Все эти изящные, винтажные, как теперь принято говорить, вещицы были сделаны во второй половине 1950‐х. Конечно, бабушкино вдруг возникшее стремление к рукоделию проще всего объяснить тем, что она в 1955 году вышла на пенсию. Кроме того, за вышивкой было легче скоротать ночные ожидания деда с работы. Сыщик с довоенным стажем, подполковник милиции, в 1950‐х годах он возглавлял отдел Уголовного розыска Управления милиции Ленинградской области. О непростой судьбе деда Израиль Меттер в конце 1950‐х годов написал повесть «Алексей Иванович». Служба деда была «и опасна, и трудна». Вышивка – занятие, требующее сосредоточенности, – успокаивала бабушку, а салфеточки становились украшением дома.
Не менее ценную коллекцию отдала мне в безвозмездное пользование моя школьная подруга Елена Павловна Охинченко. У нее сохранились альбомы с так называемыми образцами швов, а также многочисленные книги по рукоделию, ставшие уже библиографической редкостью.
Как историк быта с большим стажем, я прекрасно понимаю, что в каждом предмете, будь то вещь или текст, скрыт глубокий социальный смысл. Он связан не только с традициями и спецификой частной жизни, но и во многом определяется суждениями власти. Ощутимо это и в руководствах по рукоделию, и в самом хенд-мейде советской эпохи.
В 1920–1930‐х годах государственные структуры, строившие в России новый быт, спокойно относились к традиционным женским занятиям – самостоятельному пошиву платья, его ремонту, а также декорированию. В условиях перманентного товарного голода женщины Страны Советов шили, вязали и вышивали «по умолчанию». Это касается не только сельского населения, но и горожан. По данным известного социолога и статистика академика Станислава Густавовича Струмилина, в декабре 1923 года по будним дням служащие занимались починкой и шитьем одежды в течение 0,9 часа, а рабочие – 0,7 часа. На развлечения они отводили значительно меньше времени. Много сил отнимала и переделка одежды. Именно эту стратегию выживания в годы нэпа вынуждена была использовать Антонина, юная героиня написанного в начале 1930‐х годов романа Германа «Наши знакомые»: «Ей долго не спалось. Стараясь надышать под одеяло, чтобы скорей согреться, она думала о том, как привести в порядок свое выцветшее, короткое и вытертое пальто… Вата в пальто сбилась, подкладка протерлась, какие-то дрянные лошадиные волосы то и дело вылезали наружу. „Если кожей обшить по краям, – думала Антонина, – такой не очень толстой или даже тоненькой кожей… А что, если не кожей? – внезапно подумала она. – А что, если воротник сделать ну хоть бы из барашка, тогда ту материю, что на воротнике, можно на обшлага пустить и так придумать обшлага, чтобы они клапанами заходили на локти, получится красиво, пожалуй…“» Характерной чертой внешнего облика горожан были перешитые вещи, чаще всего дореволюционная одежда. Даниил Гранин писал о временах своего детства: «Вещи в ту пору жили долго, многие дремали в сундуках, пересыпанные нафталином. В начале лета их вынимали, вывешивали во двор проветриваться. Мы, дети, сидели возле них, стерегли. Чего там только не висело: тулупы, шали, шелковые платья, френчи, будто мода ничего не могла сделать с этими прочными сукнами, бостонами, плюшами, чесучовыми пиджаками, габардиновыми плащами». В первоначальном виде