Пастыри. Черные бабочки стр. 107
старушка.
Но одно дело: действительно божья птичка, синичка там, трясогузка, ну, воробушек, на худой конец. А ворона — это же летающая крыса! Причем с хорошую бройлерную курицу величиной. И объемы ее, так сказать, продуктов жизнедеятельности, как назвала бы живописную белую кляксу на Антоновом плече интеллигентная биологичка Ольга Сергеевна, такие, что хочется схватить двустволку и ка-а-ак дать с обоих (или обеих? В этом он всегда путался) стволов в поганую птицу.
И ведь что особенно обидно — мерзкая калометательница как сидела себе преспокойненько на кленовой ветке, так и продолжала сидеть, да еще и каркнула пару раз, словно хохотнула над своей растерявшейся жертвой.
— А ворона-то приметная — в хвосте посредине перьев нет, — зловеще пробормотал себе под нос Антошка, оглянулся по сторонам — не стал ли кто случайным свидетелем его позора? — и нырнул обратно в подъезд, переодеваться.
Конечно, на первый урок, всеми обожаемую (разумеется, во-о-от в такенных кавычках!) химию, он опоздал. За что и понес незаслуженную кару — грозную запись в дневнике: «Тов. родители! Обратите внимание на режим дня Антона! Регулярно опаздывает на первые уроки!»
Сказать по правде, замещавшая классную руководительницу химичка Нинелла Васильевна все же преувеличила — он никогда не опаздывал, если первым уроком стояла география или история. Впрочем, вот как раз сегодня
Антон собирался прийти вовремя и пришел бы, если бы не дурацкая ворона!
— Месть! Стр-р-рашная месть! — сжимая кулаки, шептал весь русский язык Антошка, за что и был обласкан замечанием от русички:
— Петров! Ты что там бормочешь? Рэп, небось, наговариваешь в диктофон?
Антон, в отличие от большинства своих одноклассников, рэп терпеть не мог, и ему стало еще обиднее…
…Еще прошедшим летом он увлекся глумом. Гантели, книги и футбольный мяч тут же были отправлены в отставку. Мрачный и стильный глумский дух завоевал Антошкино сердце сразу и, как думал сам мальчик, навсегда.
Тусовка глумов собиралась теплыми летними вечерами возле кинотеатра «Саяны». Сюда приходили как знакомые пацаны и девчонки из Антошкиной школы, так и совершенно неизвестные личности разнообразного возраста и непонятной половой принадлежности.
От прикидов некоторых глумов у Антона натурально «срывало крышу». Черные плащи, черные куртки, черные жилетки и черные топики хорошо подчеркивали белизну лиц и рук. Многочисленный пирсинг во всех мыслимых и немыслимых местах заставлял вспомнить классику фильмов ужасов — «Восставших из ада», например. У одного парня Антон видел серебряные шипы, вкрученные прямо в голову! «Это Блэк Абадонн, он себе эти торнсы в Ингланде вкрутил», — объяснили обалдевшему Антошке знакомые глумы.
Ботинки на толстой подошве, перевернутые кресты, жирно подведенные черной тушью глаза, крашенные черной помадой губы, черный лак на ногтях — глумы не ждали от жизни ничего светлого.
Они знали — черный цвет честнее всех. Черный цвет не предаст. Тьма всегда с тобой. Тьма всегда за тебя. А если что, если станет невмоготу щуриться на этот аляповатый пестрый мир — ты можешь уйти во Тьму. Она примет тебя любым.
И она всегда ждет…
На сборище у «Саян» можно было не брать плейер — тут и так отовсюду доносилась глум-мьюзик, от «HIM» и «Doppelganger» до «Lacrimos», «Joy Division» и «Within Temptation». Именно музыка, музыка, а вовсе не внешний антураж, который, впрочем, тоже Антону весьма нравился, и