Пастыри. Черные бабочки стр. 79
и Яне, едва они спустились вниз, — нашелся Бутырин…
— Труп? — предположила Коваленкова, проходя в гостиную, где их ждали граф и Митя.
— Да нет, живой. Правда, не очень здоровый, — Громыко хмыкнул и по-кавалерийски уселся на стул.
— Ну и где он прятался? — полюбопытствовал Илья.
— Вы будете смеяться — в тюрьме! В Бутырке. Ну, не прятался, конечно… Подсел в январе, после Нового года. Обвиняется в убийстве своего знакомого с целью ограбления. Дал признательные показания. Суд уже был. Влепили ему, учитывая первый раз и чистосердечное, как-то крутовато, по самые помидоры — червонец. Теперь ждет этапа.
— Он и в самом деле убил? — Илья пододвинул Яне стул, сам остался стоять.
— Там мутное дело. Бутырин вначале все отрицал, утверждал, что видел настоящего убийцу, но потом его прессанули, жестко, по беспределу, — и он в больничке тюремной подписал все, что нужно.
Короче, братцы-кролики, это все лирика — убил, не убил, виноват, не виноват. Меня другое волнует: Василий Иосифович этот, как вы знаете, круто жизнью ушиблен в последний год. Он солидным человеком был, лекарствами торговал — своя фирма, доходы, репутация. И трах-бах — осыпалось все, как конфетти. То есть совершенно сходный с другими терпилами по нашему делу случай. Значит, что?
— Значит, завалят Василия Иосифовича, в ближайшее время, — ответил майору Илья, — и
подозреваю я, что именно для этого зубастенькая из дырки и вылезла.
— Нет, господа, что-то тут определенно не так, — проскрипел Торлецкий, — нелогично получается. Все убийства совершены на примерно равном удалении от того самого окна. Стало быть, убийцы неведомым нам образом заводили жертвы в зону досягаемости, затем убивали, и уходили обратно. Но в эту схему не укладывается ни появление из окна той… того странного существа в облике девочки, ни нынешнее местонахождение Бутырина. В окрестности станции Бобылино он попасть не может, как я понимаю, никоим образом.
— Ну, тогда Илюха прав — зубастая за Бутыриным пришла. И возвращаться ей без надобности, — Громыко потер лоб: — Черт, башка чего-то болит — погода, что ли, меняться будет? Да, я вам не досказал: Бутырина теперь из общей камеры в трешку перевели, там с ним два наших… ну, в смысле, два сотрудника кукуют, плюс снаружи целая группа. Так что шансов у киллерши этой сопливой мало. Но учитывая ее способности — хрен его знает, как все обернется. Я Кокину все же рассказал про нее… Конечно, не всю правду, а так, по минимуму — что девка крутая, шизанутая, должно быть, из диких сатанистов. Приметы дал — волосы там, зубы эти подпиленные, заостренные, рост, глаза… Ну, и предупредил, что, может быть, придет, ждите. А он…
— Не-п-верил? П-смеял-ся? — понимающе спросила Яна.
— Хуже. На хер послал и сказал, чтобы я не мешал работать, — с мрачной грустью ответил Громыко.
Практически в молчании, лишь изредка перебрасываясь короткими фразами, сыскари попили чаю и разошлись…
* * *Голова не подвела Громыко — погода действительно поменялась. С юго-востока на Москву наползли тяжелые пухлые тучи странного серо-коричневого цвета, но еще раньше, ночью, город и окрестности накрыла волна теплого, сырого воздуха, принесенного откуда-то из далеких чужих краев.
Зима вздрогнула — и разрыдалась тысячами капелей.
К обеду сугробы потемнели и осели. На тротуарах образовалась вязкая каша из мокрого снега и