Пастыри. Черные бабочки стр. 80
белесых шариков новомодного реагента, который дворники с понятным энтузиазмом принялись в невероятных количествах сыпать направо и налево, стремясь помочь весне.
Они хотели, естественно, как лучше. Но получилось у них, само собой, как всегда — и народ замотанно матерился, переживая за свои машины, собак, обувь и одежду.
В довершение всего скопившиеся над столицей тучи, полдня мрачно клубящиеся в небе, словно по беззвучному приказу свыше, разом опростались зарядами мокрого липкого снега, и Москву заштриховало серой мглой.
В такую погоду не то что собаку — крыс из амбара выгонять рука не поднимется. Однако к трем часам дня в бункере графа Торлецкого собрались все сыскари. Собрались, как по наитию, без созвонов и предварительных договоренностей.
Громыко, развалившись на диване, смотрел телевизор, Митя азартно рубился в какую-то компьютерную стрелялку, время от времени вскрикивая:
— Ага! Не попал! Мазила! А-а!
Илья и граф, сдвинув самовар и чашки, играли в кости. Черный кожаный стаканчик и темно-коричневые костяные кубики Торлецкий привез в начале сороковых годов из Ирана и утверждал, что эти кости заговорены одним кашмирским суддухом на его, Федора Анатольевича Торлецкого, персону, и поэтому проиграть он не может.
Илья, посмеиваясь, встряхивал стаканчик и выкатывал кубики на скатерть особым манером — с вывертом. Однако заговор давно почившего суддуха все еще действовал, и больше пяти очков у Ильи ни разу не выпало.
Лишь один человек откровенно не делал вида, что не мучается от ожидания. Яна Коваленкова бродила по подземелью, чем-то щелкала в оружейной, гонялась по коридору за Старым Гномом, напевая себе под нос:
— Онпр-лип-ко-мне, как-к-лючка, пр-лепился-он, т-чно-кле-щ, но-его-м-ленькая шт-чка с-мая-луч-шая в мире-в-щь…
Прислушиваясь к пению подруги, Илья тяжело вздохнул о своем, наболевшем, и вновь взялся за кости.
— Семь! — скрипуче озвучил результат его броска Торлецкий, сгреб кубики, потряс, бросил…
— Опять восемнадцать! — пораженно вытаращился Илья.
И тут телефон Громыко, валяющийся на кожаной подушке дивана, хриплым пьяным басом проревел реалтон:
— «Все небо в решетку — хоть вой! И злой вологодский конвой!..»
— Это Ванька! — Громыко подлетел вверх, как гимнаст на батуте, подхватил телефон и отрывисто бросил:
— Слушаю!
Разговор длился недолго, секунд пятнадцать. Однако за это время все сыскари успели побросать свои дела и сгрудиться возле на глазах хмуреющего майора.
— Я понял. Спасибо, Ваня. И… Если сможешь и захочешь, то передай этому новоиспеченному генералу Перфилову, а заодно и Оконникову, что они — два мудака!
Громыко отключился и раздраженно сунул телефон в карман.
— Ну что? — не выдержал Илья.
— Что, что… Руководство сводной бригады приняло решение… Короче, на Бутырина будут ловить, как на живца. Но, ясное дело, не в
тюряге. На этап он сегодня пойдет. Не, ну не уроды, а? Янка, скажи!
— Ур-роды. Адна-з-начно! — кивнула девушка.
— Николай Кузьмич, а каким образом осуществляется охрана этого господина? — Торлецкий сделал огораживающий жест рукой. — Если не ошибаюсь, это называется… э-э-э… конвой? Он усилен?
— Да уж наверное, — кивнул Громыко. — И повезут в «стакане», со спецсопровождением… А самое главное — в вагонзаке к нему Леву подсадят. Ну, вроде как тоже зэка.
— Точ-илина? — изумилась Яна.
— Ну, — подтвердил Громыко, а остальным объяснил. — Это, братцы, суперопер. Опыт, интуиция, сноровка и стрельба с двух рук в темноте — девяносто семь из ста.
— А куда Бутырина определили? Куда повезут? — спросил