Пастыри. Черные бабочки стр. 99
И уже оттуда повернули к Москве, домой…
* * *До столицы маленький караван из двух машин добрался, в общем-то, без приключений, если не считать таковыми внезапный снегопад, заставивший всех вспомнить ярость Хтоноса, и двух засыпанных снегом гаишников, от которых пришлось откупаться стодолларовой бумажкой.
Громыко, всю дорогу сычом просидевший на переднем сиденье графского «уазика», на подъезде к Терлецкому парку хмуро заявил, что хоть режьте его, но за ними половину дороги опять висел «хвост».
— Ну чую я, Анатольич, это дело! Вот гадом буду — пасут нас!
— Вам, Николай Кузьмич, нервишки требуется подлечить. Вы же сами всегда, порой излишне, верили в мои способности. Так я вам официально заявляю — никаких филеров я не чувствую. Вам просто померещилось от усталости, — раздраженно сказал граф, останавливая машину на обочине Шоссе Энтузиастов.
— Дай то бог! — хмуро проворчал Громыко, выбираясь из теплого нутра «уазика».
…В бункере трояндичи сразу заняли самую дальнюю от входа оружейную комнату, несмотря на отчаянные протесты Громыко. Торлецкий лишь пожал плечами и вместе с Митей и Яной занялся приготовлением то ли очень позднего ужина, то ли весьма раннего завтрака.
Илья и майор сунулись было к гостям — поговорить, расспросить, но наткнулись на холодное молчание. Трояндичи деловито распаковывали походные сумки и рюкзаки, чистили оружие, изредка перебрасываясь непонятными фразами на диковинном наречии, принесенном ими из того ненормального мира, который ребята покинули несколько часов назад.
— Слышь, братва, — Громыко кашлянул, — все ж перетереть нам кое-чего надо…
— Лихорь пагал, — позвякивая множеством мелких сережек в проколотых ушках, непонятно, но решительно ответила ему Рима-Ния, — или тырку зачумели сладить? Оба-два?
И девочка сделала обтянутыми тисненой кожей бедрами несколько настолько недвусмысленных движений, что Илью бросило в краску, а Громыко отвернулся и гулко сглотнул.
— Видать, крепко их дрючил этот Троянда, — возвращаясь в гостиную, задумчиво проговорил майор.
— В смысле?
— Быстро они отошли. После такого шока люди в психушку попадают, а эти… Волчата! Хотя какие на хер волчата — волки! Львы и тигры, мать их. Ты представляешь, Илюха, сколько народу они покрошили? Только у нас — человек двадцать минимум!
— Они же не в себе были, — покачал головой Илья, — ну, как биороботы.
— А ты верь им больше, — ощерился майор, — они еще и не то расскажут!
— К столу! Ребятушки — к столу! — зычно крикнул на все подземелье граф, появляясь в дверях столовой.
— Ну вот и хавчик готов, — удовлетворенно отметил Громыко, резко меняя тему. — Сейчас поглядим, как они на счет пожрать…
Гости ели быстро и молча. Торлецкий со своими добровольными помощниками приготовил две большие сковороды тушенки с картошкой, пожертвовав кулинарной изысканностью в пользу скорости приготовления.
В довесок к основному блюду стол украсили многочисленные тарелки с копченой колбасой, сыром, венскими сосисками, квашеной капустой, до которой сам граф был большим охотником, и поднос с хлебом.
За едой сыскари вновь попытались расшевелить мрачных гостей, но все их попытки обсудить любые, пусть и самые завлекательные, вещи наталкивались на едва ли не враждебное молчание.
Лишь один раз Яне, больше других переживавшей за ребят, удалось добиться ответа от Риммы-Нии, которая даже за столом не сняла с головы кожаной шапочки.
— А-это-м-ода у-вас-там-т-кая? — спросила Коваленкова.
— Это… намордник, — сухо ответила девочка, и все — всякое желание о чем-то