Паучье княжество стр. 140
и снег забарабанил по стеклу. Будто сама зима настойчиво стучала в окно, желая прорваться внутрь. От того звука сделалось не по себе.
И Маришка подумала: «Где же тебя носит?!»
Ладно. Будь что будет. Она отыщет её. Отыщет и, если потребуется, волоком потащит прочь из проклятого дома.
Ковальчик бросила карандаш в карман платья и стала потихоньку сползать с кровати. Голова гудела, и стоило её туфлям коснуться пола, как вся комната закачалась перед глазами.
В коридоре послышался стук каблуков. Услыхав их, приютская дёрнулась, отчего бок вновь прострелило болью. Спешно захлопнув тетрадь, Маришка засунула её в карман к карандашу.
Шаги замерли аккурат подле её двери. Визгливо скрипнула ручка.
Маришка успела с облегчением подумать, что, должно быть, наконец соизволила вернуться подружка. Но на пороге возникла не Настя.
– Пошли-ка, – велела Анфиса, скривив губы и сунув руки в передник.
– К-куда?
Маришка заметила маячивших за спиной служанки Варвару и Саяру. И нахмурилась. Всё это не обещало закончиться ничем хорошим.
– Пошла, говорят тебе! – служанка угрожающе надвинулась на неё.
Приютская попятилась, прижимая руки к груди. Взгляд её испуганно бегал по лицам сверстников. Варвара же, гаденько улыбаясь, глядела на Маришку с вызовом. Саяра казалась безразличной, теребя кончик тёмной косы.
Подскочив к Маришке, Анфиса схватила её за предплечье:
– А ну пш-шла!
Хватка была до того сильной, что приютская поморщилась. Но с места так и не позволила себя сдвинуть, упрямо уставившись на служанку.
– Да мыться идёте! – раздражённо закатила та глаза. – Завтра попечители явятся, а вы – что подзаборная рвань, чумазые.
Маришкино лицо вытянулось. Но она не нашла, что возразить, вновь бросив взгляд на насмешливое лицо Варвары. К счастью, та воздержалась от обыкновенного своего ехидства.
– Ну! – рявкнула Анфиса, растеряв последние крупицы терпения. – Живо!
«Чёрт побери…»
Маришка незаметно и обречённо запнула под кровать чемоданчик, что не укрылось от Анфисиного взгляда. Но та промолчала.
Побег снова откладывался.
Приютской ничего не оставалось, как позволить утянуть себя прочь из комнаты.
«И где носит Настю, Нечестивый бы её разодрал?»
Убийца
Варвара вышагивала так важно, будто шла по ярмарочной самокатной. Каблуки туфель стучали всё громче, и с каждым гулким ударом Маришка сжималась всё сильнее. Вокруг было тихо, будто ночью. Приютские помалкивали, двери их спален были плотно закрыты. Сквозь щели на пол не просачивался свет.
С приходом мрачных вестей усадьба погрузилась в ещё большее, нежели обыкновенно, оцепенение. Мёртвая девочка наконец заставила всех прикусить языки. Не было сомнений, этой ночью никто не решится нарушить порядок. Анфиса, должно быть, торжествовала.
«Она сумела сбежать из проклятого дома. Улизнула от Нечестивых, от пустоши… чтобы попросту помереть за пару шагов до деревни. – Маришкины пальцы теребили край дневниковой тетради в кармане. – До чего глупо, глупо, глупо!»
Мёртвая девочка, которая несколько дней назад запихивала свой вещевой мешок под соседнюю кровать.
«Мёртвая, мёртвая, мёртвая!»
Мёртвая, как та нежить под кроватью. Маришка запнулась, и Саяра, шедшая позади, толкнула её.
«Всевышние», – сердце стучало где-то высоко, в самом горле.
Дневник, словно талисман, обыкновенно дарил чувство безопасности. Защиты. Но сейчас даже ему не удавалось задушить поселившееся глубоко внутри отчаяние.
Угол обложки от времени размяк и на ощупь стал похожим на тряпку.
Анфиса шла впереди, держала светильник высоко. В коридоре было темно. Настенные