Паучье княжество стр. 145
взгляд заскользил вдоль по комнате. Изрубленные тела не были чем-то друг от друга отдельным. Только единым пятном, буро-кремовым.
«Светлое – это кожа, – пронеслось у неё в голове. – Тёмное, красное – кровь».
Всё казалось единой массой, пока взгляд не выхватил одно тело. Особенное. Её.
Маришка не услыхала своего визга. Будто не с собственных губ он сорвался.
Пепельная, синюшная кожа. И так широко раскрыты глаза. Огромные, будто кукольные.
Маришкин желудок стиснуло новым, мучительным спазмом. Но больше её так и не вырвало.
Она не могла отвести взгляд. Смотрела, смотрела, смотрела.
Смотрела.Такая красивая. Даже мёртвая – такая красивая. Похожа на ту полоумную девчонку с ярмарки. Стеклянные глаза – точь-в-точь такие, какими запомнились Маришке в день первой их встречи. Огромные, пустые.
– Назад!
Вокруг было множество звуков. Вопли, всхлипы, возня, рёв и топот. Но они были такие глухие. Такие далёкие. Маришка, казалось, была не в состоянии их замечать.
– Назад!
В самом углу тесной и тёмной комнаты… Подвала. В самому углу, куда почти не добирался свет керосинок… полулежала Настя. В отличие от остальной комнаты, от них, всех воспитанников их проклятого приюта, на её теле почти не было крови. Лишь несколько засохших пятен на нижних юбках, задранных высоко, некрасиво, обнаживши бёдра.
– В клетку, обе!
А вот шея была совсем чёрной.
– Я сказал в клетку!
Рёв Терентия послышался совсем близко. Громко. Маришкин безумный взгляд зашарил по комнате.
Она не понимала. Она ничего не понимала.
Прямо перед носом мелькнул яркий отблеск металла. А в следующий миг над нею раздался глухой, мокрый стук. Она вздёрнула голову.
Чей-то вопль почти вернул ей привычный слух. Из чьего-то плеча, словно из колоды для колки дров, торчал топор.
– В клетку, мразь! – Терентий сжимал древко топора. Топора, вонзившегося в толстое Серёжино, Серого, плечо, что неподвижно лежал на полу.
«Клетка… Клетка… Какая клетка… Клетка… Где-клетка-где-где-клетка?»
Казалось сейчас необычайно важным… найти клетку. Да-да…
Маришка поползла в сторону. Завертела головой.
И снова встретилась взглядом с пустыми глазами Насти. И вздрогнула.
«Куда… Куда мне… Скажи-куда-мне-скажи?» – мысленно спросила она у неё. Будто подружка могла знать. Подружка всегда всё знала…
Но пустые Настины глаза лишь наблюдали. Просто таращились, подружка не желала отчего-то помогать.
«ГДЕ КЛЕТКА?!»
Наконец…
«Да… нет… где… вот она!..»
Маришка увидела решётку.
«Да…да… нашла… да!»
Варвара уже вцепилась в тёмные прутья с другой стороны. Варвара сидела в клетке, словно ярмарочная медведица. Лицо перекошено в безумной гримасе. Она вся тряслась, рыдая.
Маришка тупо уставилась на неё. И по шее пробежал холодок.
Варвара не была на себя похожа. Она была не Варварой… она была упырицей, чудищем, серолицей тенью себя. Маришка обернулась – не ошиблась ли она, нужно ли было действительно залезать в клетку?
Позади Терентий замахнулся для нового удара. Маришка кинулась в клетку и захлопнула за собою створку. Отползла к стене.
«Клетка защитит? Спасёт меня?»
Глухой мокрый удар. И больше никаких звуков.
Маришка вцепилась в решётку. Таращилась сквозь неё в комнату. И не видела ничего.
«Мама… – почему-то завертелось в голове. – Я хочу к маме. Мама». Она уже давно не звала маму. Никто из них не звал. Никаких мам никогда у них не было, они давно это усвоили, так почему же сейчас