Паучье княжество стр. 150
Якова, расплывающиеся в смазанные пятна тошнотворно-телесного цвета.
И кремово-бурая масса, заполняющая собою весь пол.
БУМ!
От резкого металлического лязга горло вновь обожгло желчью. И приютская, так и не открыв глаз, отползла назад, пока не наткнулась позвоночником на холодную стену.
Топот. Он последовал за ударом. Он стал отдаваться глухой болью в висках. Маришка ещё сильнее стиснула голову, казалось, ещё немного – и та треснет.
– Во… – Варварин возглас потонул в её же собственном визге.
Вокруг всё зашуршало, задвигалось. Послышалась возня, сдавленные рычания. И Маришка спрятала лицо в коленях, чувствуя, как натянувшийся подол становится тёплым и мокрым.
– Не пег'еживай, – Настя улыбается своей мечтательной белозубой улыбкой. Её волосы коротко-коротко стрижены. Она легонько гладит Маришку по спине. – Никто больше не станет тебя обижать. Я не дам.– Лгунья! – Маришка проревела это себе в колени, всё тем же не принадлежащим ей низким, каким-то утробным голосом.
А рядом визжала Варвара. И крики её то и дело сменялись короткими всхлипами. Она рыдала и вопила. Вопила и рыдала.
Маришка разлепила глаза и тут же сощурилась от резкой смены темноты и света. А когда снова открыла, всем, что она сумела различить в пляске силуэтов, смазанных стоящими в глазах слезами, было Варварино лицо. И перекосившая его гримаса ужаса. Рот, широко раззявленный, выдавал звуки такой невозможной высоты, что Маришка глохла. Варварины крики было нестерпимо слушать. Совсем невозможно.
Они сводили с ума.
Без раздумий Маришка лягнула погодку, и остриё каблука врезалось той в бедро.
И та взвизгнула снова. Но на этот раз коротко.
– Да заткнись ты уже! – еле слышно прошипела Маришка.
Настя отрывает глаза от тетради, где старательным округлым почерком выводила буквы с завитушками – никто, кроме неё, в приюте так не делал, никто в здравом уме не стал бы сирот учить развешивать вензеля на «а» и на «н», и на «д»…– Что? – шепчет она. – Где ошибка?– Да вот же, – Маришка произнесла это прежде, чем осознала, что снова сидит в тускло освещённом подвале. И рука, тянущаяся к Настиной тетради, так и зависла в воздухе.
– Идёмте! – этот голос был в их комнате новым.
Голос был бесспорно знаком Маришке, но, казалось, она не слышала его целую вечность. Она сморгнула слёзы.
Над полулежащим господином учителем нависла щуплая Володина фигура.
«Откуда он взялся здесь?»
– Весьма полезная это способность – уметь появляться в нужном месте в нужное вг'емя, – Настя косится на скалящего зубы Володю. – Я бы сказала, самая полезная из всех, какие Всевышние могут даг'овать.Приютская снова моргнула, и Настина коротко стриженная голова растворилась в воздухе, снова уступая место жуткой комнате. Варваре, Якову и Володе.
Все трое будто окаменели. Не двигались.
И Маришка никак не могла сообразить, что именно в представшей перед ней картине было не так. Хотя дело было, наверное, в том, что не так было совершенно всё.
Застывший, скрюченный учитель. Застывший над ним цыганский мальчишка. Застывшая в немом вопле Варвара. И топор.
Топор был сжат в Володиных руках. Его лезвие, местами тёмное, отвратительно блестевшее бурыми бликами, упиралось в половицу у Володиных башмаков.
– Ты убил его?
Слова сорвались с Маришкиных губ прежде, чем она осознала суть собственного вопроса.
Володя резко вскинул голову. И всё вокруг разом оттаяло.
Паутина
– Я совершил