Паучье княжество стр. 156
туда, где, словно подёрнутый дымкой, сиял прямоугольник окна.
Варвара последовала за ним. Она щурилась, всматриваясь в темноту, будто это могло ей помочь лучше видеть. А смотреть было и вовсе не на что – коридор по-прежнему пустовал. По мере того как они приближались к окну, стрекот стал чуть громче, но всё равно был едва различим в тишине – быть может, он вообще был здесь всегда, просто никто раньше не обращал внимания.
Они вообще много на что не обращали внимания, а потому очутились там, где очутились. Так глупо. Дадо непременно бы отчитал его.
«Всегда смотри в оба глаза и слушай в оба уха, – поучал он, – всегда!»
Но Володя ослеп и оглох. Цыганская кровь затихла под натиском баловства и плотского любопытства. Нет, он не слушал и не смотрел. Он задирал Маришку, пугал упырями младшегодок. Боролся с учителем.
Дурак. Позор своего отца. Дадо отдал свою жизнь за него. Теперь же Володя был в шаге от смерти. По собственной глупости.
Он обесценил, собственноручно осквернил отцовскую жертву.
Крадучись ступая по паркетному полу, Володя кое-что наконец вспомнил.
Часы! В прежнем их приюте в общей спальной комнате стояли большие часы. За стеклом под циферблатом крутилось с десяток шестерёнок. И те безостановочно стрекотали, сводя Володю с ума – его кровать была к ним всех ближе. Иной раз он не мог заснуть и зажимал голову подушкой, лишь бы не слышать. Металлические зубчики шестерёнок царапали друг друга. Щёлкали. Стрекотали.
Щёлк-щёлк-щёлк.
Отвратительный звук.
Очень похожий на вот этот.
Щёлк-щёлк-щёлк.
Здешний.Варвара схватила его за руку, заставляя остановиться. Он резко обернулся, уставился на неё непонимающе, выкручивая запястье из тонких девичьих пальцев.
Острые ногти врезались в кожу. Володя оскалился.
Но девочка только кивнула вперёд. Приютский бросил быстрый взгляд туда, куда она указала.
В тусклом оконном свете всё вокруг походило на газетную литографию. Никаких цветов, всё серое, чёрное. Видно было плохо, но приютский быстро смекнул, что встревожило Варвару.
Двери.
Здесь, в конце коридора, двери в спальни не были закрыты.
По полу тянулись едва заметные световые дорожки. Тёмно-серые. Узенькие, как едва различимые щели. Издали их было и не видать.
И тогда…
Тогда он всё понял.
«Каков идиот!» – злость окатила его щёки жаром.
– Назад, – быстро повернувшись к приютской, произнёс он одними губами.
И, конечно, она его поняла.
Они стали пятиться, не сводя глаз с приоткрытых дверей. И вдруг под чьей-то ногой – его ли, или её – скрипнула половица.
– Настя! – револьверным выстрелом над самым ухом Володи раздался возглас Маришки.
Громкий, отчётливый.
Он дёрнулся, обернулся и едва не отшатнулся, столкнувшись с Ковальчик. Она стояла прямо у него за спиной, и он не имел ни малейшего представления, как ей удалось подкрасться.
– Настя!
Она смотрела сквозь них – туда, в конец коридора. Но там никого не было. Да и не могло быть, ведь Володя собственными глазами видел в подвале мёртвое тело Маришкиной подружки.
– Заткнись, дура! – прошипела Варвара. В её голосе слышались слёзы.
И ровно в тот миг Володя, холодея, понял, что стрекот больше не кажется ему едва уловимым. О, нет. Теперь он нарастал, становился всё звучнее.
Его становилось больше.«Проклятье!»
Володя схватил Маришку за руку и потащил их с Варварой