Паучье княжество стр. 167
к воротам. И поторопиться бы, а то Настя не сильна в беге.
Володя издал совершенно немыслимый звук, то ли писк, то ли стон. Маришке таких от него слышать раньше не доводилось.
Нет-нет, приютский смотрел не на крыльцо. На кучу тряпья, лежащую от него неподалеку. Откуда бы ему здесь было взяться – прямо на узкой гравийной дорожке, огибающей дом? Маришке подумалось, что кто-то выбросил его из окна. Взгляд сам собою скользнул наверх – на верхнем этаже распахнуты были оконные створки.
Куча тряпья. Немного было похоже, будто это не просто что-то бесформенное… Будто-то кто-то завернулся в одеяло и валялся так на снегу.
Зачем?
«Кто-то из воспитанников безобразничает, определённо».
Маришка была в том уверена, ведь то был флигель с их спальнями.
Куча походила на выпачканное постельное бельё. Белый, будто снег, пододеяльник – его и не заметить, ежели б не тёмные пятна на ткани. Да и торчит из неё что-то…
«Что ж, понятно, почему выкинули, а то могло б и влететь».
– Мúро пшал… – прошипел вдруг Володя, а затем вцепился ей в руку.
Больно.– Пошли! – рявкнул он.
Маришка собиралась было прикрикнуть на него за грубость. Но он был так бледен, а глаза… глаза блестели, как если бы он…
– Плакал? Володя? – Маришка смеётся, пихая Настю в плечо. – Нет уж, я такого никогда не видывала.– Даже… – Настя переходит на шёпот, – на пог'ке?Маришка мотает головой, закатывая глаза. Они тут все не слюнтяи какие-нибудь.Приютский снова перешёл на бег, и девчонка едва не пропахала снег носом, не поспевая за ним. Он всё ещё крепко держал её руку.
«Так… приятно», – и отчего же в голову ей лезла одна ерунда?
Они быстро преодолели оставшееся до высоких чугунных ворот расстояние.
«Вот и всё! Всё!» – так и пело внутри.
Они её послушали. Они выбрались из Паучьего княжества. Оно их упустило.
Приютская затрепетала. Её распирало от гордости. От радости.
Всевышние простили её.Володя не отпускал её руки.
«Как волнительно…» – подумалось ей.
Он налетел на створку ворот прямо с разбегу. И та тяжело отворилась.
Прыжок – и всё. Теперь впереди только пустошь.
Маришка на бегу обернулась, желая послать усадьбе последний, полный самодовольства взгляд. Они победили!
Но улыбка так и не коснулась Маришкиных губ. Потому что глаза наткнулись на тёмную фигуру с топором всего в десятке аршин от них.
«Отчего здесь смотритель? Как он узнал про побег? На что ему топор?»
– Беги! – подгоняет её Настя, опять с лишними двумя парами глаз. Они чёрные-чёрные, эти глаза. И блестят, будто леденчики. А сама Настя несётся рядом. И трава щекочет их босые ноги.– Бегу… – выдохнула Маришка в ответ.
И они действительно бежали. Все они. Всем приютом. Она могла видеть их нечёткие силуэты краешком глаз.
И Алиса, и Серый, и Варвара. И Терёша, и Настя, конечно. Её странная подружка с паучьими глазами. А ещё Александр. И вся мелюзга. Даже Таня. Ох, Танюша всё же нашлась…
Тёмные коричневые девичьи платья. Такие же мальчишеские рубашки и брюки. Их фигуры мелькали то тут, то там.
И Маришка почти кожей ощущала… исходящее от них счастье. Свободу.
«Спасибо», – хотелось закричать ей.
Но надобно было беречь дыхание.
Они её послушали. Наконец ей поверили. И Маришка чувствовала нутром