Библиотека

Пегас - не роскошь (литературные пародии). стр. 17

Размер шрифта
-
+
Тема

Диомид Костюрин

Хотя и вежливо, но твердо

Я собеседника спросил:

«Ты был ли счастлив, держиморда?

Хотя б однажды счастлив был?»

Ответил держиморда гордо:

«Я так тебе, сынок, скажу:

Я счастлив, только если морду

Хоть чью-нибудь в руке держу!»

Оно б и дальше продолжалось,

Свидание на коротке…

Но вдруг расплющилось и смялось

Мое лицо в его руке…

Тост

(Белла Ахмадулина)

Не повинуясь жалкому

Капризу,

Как жертвой моды

Гибнущий моллюск,

Я медлю, тщась

Произнести репризу

В сиротском свете

Стосвечовых люстр.

Судьба, я твоему

Покорна знаку,

Как вьюга, что угодна

Декабрю,

Я говорю — о чем?

— Сама не знаю,

Я счастлива уж тем,

Что говорю.

Теперь,

Когда меж днем

И ночью резче

Открылась грань

И сведена гортань,

Сумятицей своей

Невнятной речи

Я, как дитя,

Младенчеством,

Горда.

Озябшая

В хрустальном горле

Фраза,

Мечтающая,

С кем ей быть

Вдвоем,

Как дивный блеск

Убогого алмаза

На безымянном

Пальчике моем.

О, снизойди и окажи

Мне милость,

Я все скажу, но после,

Не теперь….

Довольно, хватит!

Я остановилась,

Читатель мой,

Алаверды к тебе!

Тост

(Константин Ваншенкин)

Все пути-дорожки

Замело опять.

Я хочу немножко,

Капельку сказать.

Много ль толку

В тосте!

Тосты не едят.

Если в доме гости,

Пусть уж посидят…

Вот моя родная

В кофте шерстяной.

Я сижу, сияя,

Сам себе родной.

Все довольно просто,

Если я хочу.

Значит, вместо тоста

Лучше помолчу.

Обучение русскому

Шел вчера я в толпе городской

Показалось мне, трезвому,

Грустному,

— в разношерстице речи людской

Разучился я русскому устному…

Сергей Макаров

Сердцем чувствую:

Что-то не так.

Стало ясно мне,

Трезвому,

Грустному,

— я по письменной части

Мастак,

Но слабею

По русскому

Устному.

В кабинетной работе

Я резв,

И заглядывал

В энциклопедии,

Но далек от народа

И трезв

— вот причина

Подобной трагедии.

Нет, такого народ

Не поймет.

Не одарит улыбкою

Теплою…

И пошел я однажды

В народ

С мелочишкой

В кармане

И воблою.

Потолкался в толпе

У пивной,

Так мечта воплотилась

Заветная;

И, шатаясь, ушел:

Боже мой,

Вот где устная речь

Многоцветная.

Что ни личность

— великий знаток,

И без всякой притом

Профонации.

Слов немного

— ну, может,

Пяток,

Но какие из них

Комбинации.

Каждый день

Я туда зачастил,

Распростясь

С настроеньями

Грустными,

Кабинетную речь

Упростил

И украсил словами

Изустными.

У пивной мне отныне

Почет,

А какие отныне

Амбиции.

И поставлен уже

На учет.

На учет в райотделе

Милиции.

Когда скошено и вылазит

У меня нахальством плечи скошены

И зрачки вылазят из углов.

Мне по средам снится критик Кожинов

С толстой книгой «Тютчев и Щуплов»

Сегодня я —

болтун, задира, циник

— земную тяжесть принял на плечо,

И сам себе — и Лев Толстой, и Цыбин,

И Мандельштам, и кто-то там еще.

Александр Щуплов

Собрались вместе Лев Толстой, и Цыбин,

И Мандельштам, и кто-то там еще.

И вроде бы никто из них не циник,

И все, что нужно, принял на плечо.

— Вы кто такой? — У Цыбина Володи

Спросил Толстой. — Не знаю вас, мой друг,

Мы в свете не встречались раньше вроде…

— А я Щуплов. — Ответил Цыбин вдруг.

Толстой застыл, сперва лишился слова,

Потом смутился и сказал: — Постой,

Не может быть, откуда два Щуплова?

Ведь я Щуплов. — Добавил Лев

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.