Пегас - не роскошь (литературные пародии). стр. 17
Хотя и вежливо, но твердо
Я собеседника спросил:
«Ты был ли счастлив, держиморда?
Хотя б однажды счастлив был?»
Ответил держиморда гордо:
«Я так тебе, сынок, скажу:
Я счастлив, только если морду
Хоть чью-нибудь в руке держу!»
Оно б и дальше продолжалось,
Свидание на коротке…
Но вдруг расплющилось и смялось
Мое лицо в его руке…
Тост
(Белла Ахмадулина)
Не повинуясь жалкому
Капризу,
Как жертвой моды
Гибнущий моллюск,
Я медлю, тщась
Произнести репризу
В сиротском свете
Стосвечовых люстр.
Судьба, я твоему
Покорна знаку,
Как вьюга, что угодна
Декабрю,
Я говорю — о чем?
— Сама не знаю,
Я счастлива уж тем,
Что говорю.
Теперь,
Когда меж днем
И ночью резче
Открылась грань
И сведена гортань,
Сумятицей своей
Невнятной речи
Я, как дитя,
Младенчеством,
Горда.
Озябшая
В хрустальном горле
Фраза,
Мечтающая,
С кем ей быть
Вдвоем,
Как дивный блеск
Убогого алмаза
На безымянном
Пальчике моем.
О, снизойди и окажи
Мне милость,
Я все скажу, но после,
Не теперь….
Довольно, хватит!
Я остановилась,
Читатель мой,
Алаверды к тебе!
Тост
(Константин Ваншенкин)
Все пути-дорожки
Замело опять.
Я хочу немножко,
Капельку сказать.
Много ль толку
В тосте!
Тосты не едят.
Если в доме гости,
Пусть уж посидят…
Вот моя родная
В кофте шерстяной.
Я сижу, сияя,
Сам себе родной.
Все довольно просто,
Если я хочу.
Значит, вместо тоста
Лучше помолчу.
Обучение русскому
Шел вчера я в толпе городской
Показалось мне, трезвому,
Грустному,
— в разношерстице речи людской
Разучился я русскому устному…
Сердцем чувствую:
Что-то не так.
Стало ясно мне,
Трезвому,
Грустному,
— я по письменной части
Мастак,
Но слабею
По русскому
Устному.
В кабинетной работе
Я резв,
И заглядывал
В энциклопедии,
Но далек от народа
И трезв
— вот причина
Подобной трагедии.
Нет, такого народ
Не поймет.
Не одарит улыбкою
Теплою…
И пошел я однажды
В народ
С мелочишкой
В кармане
И воблою.
Потолкался в толпе
У пивной,
Так мечта воплотилась
Заветная;
И, шатаясь, ушел:
Боже мой,
Вот где устная речь
Многоцветная.
Что ни личность
— великий знаток,
И без всякой притом
Профонации.
Слов немного
— ну, может,
Пяток,
Но какие из них
Комбинации.
Каждый день
Я туда зачастил,
Распростясь
С настроеньями
Грустными,
Кабинетную речь
Упростил
И украсил словами
Изустными.
У пивной мне отныне
Почет,
А какие отныне
Амбиции.
И поставлен уже
На учет.
На учет в райотделе
Милиции.
Когда скошено и вылазит
У меня нахальством плечи скошены
И зрачки вылазят из углов.
Мне по средам снится критик Кожинов
С толстой книгой «Тютчев и Щуплов»
Сегодня я —
болтун, задира, циник
— земную тяжесть принял на плечо,
И сам себе — и Лев Толстой, и Цыбин,
И Мандельштам, и кто-то там еще.
Собрались вместе Лев Толстой, и Цыбин,
И Мандельштам, и кто-то там еще.
И вроде бы никто из них не циник,
И все, что нужно, принял на плечо.
— Вы кто такой? — У Цыбина Володи
Спросил Толстой. — Не знаю вас, мой друг,
Мы в свете не встречались раньше вроде…
— А я Щуплов. — Ответил Цыбин вдруг.
Толстой застыл, сперва лишился слова,
Потом смутился и сказал: — Постой,
Не может быть, откуда два Щуплова?
Ведь я Щуплов. — Добавил Лев