Пегас - не роскошь (литературные пародии). стр. 16
бесполезно! Но, к счастью,
В Лондон приехала я.
Вся потрясенная, боком
К Эросу я подалась,
Словно пронзенная током,
В Эроса взглядом впилась.
И поубавилась серость
Сирых британских небес…
Мертвый, заплеванный Эрос
Мне подмигнул
И воскрес!
Слава
Как ни суди и ни ряди,
Мой друг,
Боюсь эстрадной славы
— модной, спорой…
Я как-то выступал с поэтом Е.
Сначала я читал спокойно, веско.
Зал скорбно слушал. Муха на
Стекле
Жужжала. И шуршала занавеска.
Я кончил. Поклонился. В тишине
Звук трех хлопков, как
Выстрелы, раздался.
Но вот на авансцену вышел Е.
И зал аплодисментами
Взорвался.
Овация текла лавиной с гор.
Служа ему поддержкой и
Опорой…
Я очень был расстроен. И с тех
Пор
Боюсь эстрадной славы — модной,
Спорой…
Свое и мое
И вот я иду дорогой,
Не чьей-нибудь, а своею.
К друзьям захожу под
Вечер,
Не к чьим-нибудь,
А своим.
Я меряю путь шагами,
Не чьими-то, а моими,
Ношу я с рожденья имя,
Не чье-нибудь, а свое.
На мир я смотрю глазами,
Не чьими-то, а своими,
И все, как поется в песне,
Не чье-нибудь, а мое.
Вожу я знакомство с музой,
Не с чьей-нибудь, а моею,
Бывает, стихи слагаю,
Не чьи-нибудь, а свои.
Иду в ресторан с женою,
Не
с чьей-нибудь, а своею,
Друзья меня ждут под вечер,
Не чьи-нибудь, а мои.
Я потчую их стихами,
Не чьими-то, а своими,
Я им открываю душу,
Не чью-нибудь, а свою.
Стихами по горло сыты,
Не чьими-то, а моими,
Они вспоминают маму,
Не чью-нибудь, а мою…
Камские страдания
Не пойму, куда мне
Деться!
У реки, как дивный дар,
Ты в траве сидишь
С младенцем,
Лена Лишина, маляр.
И простит Буонаротти
Эту вольность или нет
— я тайком пишу напротив
Твой задумчивый
Портрет.
Становлюсь я, видно, старше,
Налит силою мужской.
Вот уж прелести малярши
Мой нарушили покой.
Увидал ее босую,
Начал голову кружить.
Я тайком ее рисую,
Нарисую — буду жить.
Мы с ней встретились на Каме,
С дамой сердца моего;
Обращаюсь к ней стихами
— этот путь верней всего.
Это дело упрощает,
Только вот душа грустит:
Микеланджело прощает,
Муж малярши не простит…
Но поэту риск не страшен,
Поздно пятиться назад.
Будет славно разукрашен
Мой задумчивый фасад.
Впрочем, муж — такая туша…
Вновь тревожится душа,
Потому что штукатурша
Тоже дивно хороша!..
В плену ассоциаций
Я видел раз в простом
Кафе нарпита,
Как человек корпел
Над холодцом,
Трагическую маску
Эврипида
Напоминая сумрачным
Лицом.
Я видел, как под ливнем
Кошка мокла.
Хотел поймать ее, но
Не поймал…
Она напоминала мне
Софокла,
Но почему его — не понимал.
И видел, как из зарослей
Укропа
Навстречу мне однажды
Вылез крот,
Разительно напомнивший
Эзопа
И древний, как Гомер и
Геродот.
А раз видал, как с кружкою
Эсмарха
Старушка из аптеки шла
К метро.
Она напоминала мне
Плутарха,
Вольтера, Острового и Дидро.
Я мог бы продолжать. Но
Почему-то
Не захотел… Я шницель
Уминал,
Сообразив — но поздно!
— Что кому-то
Кого-то же и я напоминал!
Каков вопрос…
И все же я спросил урода,
Который сам себе не мил:
«Ты был ли счастлив,
Квазимодо?
Хотя б однажды
Счастлив был?»