Пенрик и шаман стр. 47
и снова, пока мой разум не успокоился или, по крайней мере, так заскучал, что я едва мог это вынести. Мы извели почти целую коробку хороших восковых свечей. Это казалось ужасно расточительным. Я не могу себе представить, как Фиртвит терпел.
— После нескольких дней этого, однажды днем, когда я занимался этим так долго, что мы оба охрипли, я… прорвался. За грань. Всего на несколько мгновений. Но это было откровением. Это, это было то, к чему я, мой внутренний волк и я, стремились все это время. Все описания в словах, которые мне дали, не были… не были ложными. Но это было совсем не
похоже на то, что я себе представлял. Неудивительно, что я не мог дотянуться.
— После этого все быстро стало легче. Мы отказались от свечи. На то, чтобы прорваться, уходило все меньше и меньше времени, и тогда я начал повторять все это сам. Я работал над этим беззвучно, когда… — Инглис прервался. Он неловко добавил: — Мой учитель сказал, что я был хорош.
— Так каково это для вас? Быть в этом духовном пространстве.
Губы Инглиса приоткрылись, сомкнулись, сжались. Он повернул руки ладонями наружу.
— Я могу дать вам слова, но они научат вас не большему, чем научили меня. Я не знаю, сможете ли вы понять.
— Инглис, — для такого мягкого тона это было странно неумолимо, — с самого странного часа моей жизни, на обочине дороги четыре года назад, я делился своими мыслями с двухсотлетним демоном с двенадцатью личностями, говорящими на шести языках, и скрытым желанием уничтожить все на своем пути, и я надеюсь продолжать делать это до часа моей смерти. Испытайте меня.
Инглис слегка отшатнулся. А Освил задумался, в какой невнимательный момент этого путешествия Пенрик начал казаться ему нормальным.
Пенрик вздохнул и перешел на другую тактику.
— Это действительно приятное состояние транса?
— Это место чудес, — Инглис колебался. — Некоторые находят это пугающим.
— А вы?
— Я радовался. Может быть, даже слишком. — Инглис нахмурился. — Материальный мир не исчезает из моего восприятия, но он… перекрывается, отступает в сторону. Нематериальные вещи кажутся материальными, символами самих себя, но не просто галлюцинациями, потому что в моей волчьей форме — я появляюсь там как волк, а иногда как гибрид волка и человека — потому что я могу их понять. Управляю ими. Привожу их в соответствие с моей волей. И в материальном мире они становятся такими же.
— Я не передвигаю предметы в реальности, не так, как могут демоны хаоса, только явления разума и духа, но разум и дух могут оказывать сильное влияние на тело, которое их несет. Разум, который движет материей, — это разум, на который воздействуют. Шаман может убедить человека совершить действие или связать два разума вместе, чтобы один человек знал, где находится другой. Иногда убеждает тело заживать быстрее. Делится видениями с другим шаманом, делится мыслями. В полную силу перемещает дух принесенного в жертву животного в другое тело, привязывает его к питанию этого тела. Животное в животное, чтобы создать Великого Зверя. Или животное… в человека, чтобы разделить его ярость… Он запнулся. — Создание духовного воина считалось самым сложным из всех обрядов, не считая передачи королевской ауры, и в настоящее время запрещено.
Похоже, не только Орден Отца захочет