Библиотека

Пенрик и шаман стр. 53

Размер шрифта
-
+
Тема

тот, кто здесь есть. Это, кажется, самый важный момент в настоящее время. — Отказываясь увядать под хмурым взглядом Инглиса, Пенрик продолжил: — Мой призыв будет: "Отец и Мать, Сестра и Брат, Другой". И ваш ответ будет таким: "Позвольте снова быть самим собой".

— Это должно быть молитвой?

— Нет, это ваша песнь. Я подумал, что объединю эти два и сэкономлю шаги.

Инглис встретил его яркую улыбку еще более сердитым взглядом.

— Это глупая рифма.

— Я волшебник, а не поэт.

— Очевидно. Это даже не четверостишие.

— Повторите это, и оно превратится в четверостишие.

Инглис выглядел готовым взбунтоваться. Или, по крайней мере, отказаться сотрудничать. И Пенрик понятия не имел, что он будет делать в таком случае.

Дез на мгновение овладела его ртом и сказала медовым тоном:

— Или вы могли бы помолиться: "Отец и Мать, Сестра и Брат, Другой. Пусть я ударюсь головой, а не ногой". — Пен не смог сдержать улыбки, когда она отпустила рот.

После долгого, мрачного молчания Инглис сказал:

— Первый сойдет.

— Хорошо, — сказал Пен. И твердо подумал: "Больше никаких помех, Дез". Она ушла вглубь, притворно застенчивая. — Я начну. Отец и Мать, Сестра и Брат, Другой…

Они начали повторять призыв и отклик во многом так же, как Инглис и его, возможно, совсем-не-так-давний наставник. Легко запоминающаяся, простая (или простецкая, как выразилась Дез) молитва действительно стала скучной после достаточного количества повторений. Через некоторое время после этого слова стали терять какой-либо смысл или связь вообще, превратившись в ровный, успокаивающий двойной гул. Пен не унимался, пока их языки не начали заплетаться, и тогда он объявил перерыв.

Ничего не случилось. Ну, он этого и не ожидал, солгал себе Пен. Ладно, он был полон надежд.

— Как часто ваш шаманский мастер повторял ваши практические занятия? — спросил Пен.

— Это менялось в зависимости от его обязанностей и моих. Иногда, один или два раза в день. Иногда дюжину.

— И как долго вы упражнялись за раз?

— Примерно так же, как сейчас, пока наши языки не уставали слишком, чтобы плодотворно продолжать. Это тоже было по-разному.

— Хм, — Пенрик хлопнул себя по коленям и встал. — Тогда дадим отдых вашему языку. И ноге.

По крайней мере, Инглис не возражал против этого предписания. Пен обнаружил, что один из их охранников сидит наверху лестницы.

— Где Освил?

— Думаю, он пошел в храм.

— Спасибо. — Пенрик прошел через дом и свернул на улицу. Храм был таким же тихим и тусклым, как вчера, когда они застали Инглиса внутри. И снова в зале был только один молящийся. Освил сидел на коленях перед алтарем, посвященным Отцу, прислоненным к одной пятой части деревянных стен. Его голова повернулась на звук шагов Пенрика.

— А, это вы.

— Я не буду вас прерывать, — сказал Пен. А затем, охваченный неизлечимым любопытством, спросил: — О чем вы молитесь?

Губы Освила сжались.

— Руководство.

— Да? Я думал, что все, с чем мы здесь столкнулись, кричит нам о нашем курсе. Или вы просто напрашиваетесь на другой ответ?

Освил снова повернулся к алтарю своего избранного бога, решительно не обращая внимания на Пена.

Пен подошел к противоположной стороне зала и изучил нишу своего бога. В здешних святилищах было множество резьбы по дереву, обычной в сельских храмах этого региона. На притолоке резчик поместил

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.