Библиотека

Перед лицом Родины стр. 34

Размер шрифта
-
+
Тема

кавалергарды. Вот дураки!..

— Ну, черт с ними! — сказал Константин. — Так что вы со мной думаете делать?..

— Тебя, мой друг, предназначаем для большой роли, — хихикнул Яковлев. — Ты поедешь на Дон и постараешься поднять там восстание среди недовольных Советской властью казаков.

— Да-а, — протянул Константин. — Ничего себе работенка.

— Ты — генерал, казак. Авторитетный среди казачества. Многие тебя поддержат. Да и мы поможем…

— Кто это вы?

— Да наш союз, — сказал Яковлев. — Это между нами. Секрет! Большой секрет!.. Понимаешь, ни слова никому об этом…

— Можно? — осторожно приоткрыл дверь Воробьев.

— Входи, — сказал Яковлев.

Воробьев вошел в комнату, поставил бутылки на стол и внимательно оглядел собеседников. Яковлев уже рассуждал совершенно о другом:

— Нам говорят, что вот, дескать, есть здесь много эмигрантской молодежи. А молодежь-де — наша опора. А какая она, к черту, опора? Ведь она же, понимаешь, совсем забыла о России, приобщилась к французским порядкам, породнилась с французами. А наши казаки-молодцы офранцузились тоже. Ничего в них казачьего не осталось. На завод Рено поустроились рабочими, франки зашибают. А кое-кто из них, так, понимаешь, поженились на француженках-вдовах, женах убитых на войне. Фермерами или батраками тут позаделались. Да разве ж их заставишь теперь идти в Россию освобождать ее от большевизма? Нет, отвоевались они, да и жены не пустят…

— Между прочим, Константин Васильевич, — вспомнил Воробьев. — Я забыл вам сказать. На днях встретил я вашего одного станичника, Свиридова.

— Максима? — изумился Константин. — Вот это здорово! Где же он живет, что делает?

— Он человек предприимчивый, — засмеялся Воробьев. — В одной деревушке, недалеко от Парижа, работал батраком у фермера. У хозяина была молодая хорошенькая жена. А Свиридов весь красивый казак. Ну вот, он покорил сердце этой женщины, сошелся с ней еще при жизни мужа. Потом хозяин скоропостижно умер. После его смерти Свиридов женился на вдове и стал хозяином большого хозяйства. Живет, говорит, богато. Когда я ему сказал о вас, он очень обрадовался. Просил как-нибудь обязательно приехать к нему в гости.

— С каким бы я удовольствием повидал его! — воскликнул Константин. Поедем, голубчик, к нему в это же воскресенье. Вы знаете его адрес?..

— Знаю, — отозвался Воробьев. — Это деревня Мурэель. Совсем недалеко от Парижа. Что ж, поедем, Константин Васильевич, я тоже с удовольствием поеду.

— Это дело ваше, — проговорил Яковлев. — Давайте, господа, закончим разговор, а то мне некогда. Надо кое-куда съездить. Так что же, Константин Васильевич, значит, по рукам? — подставил он свою широкую, как лопата, ладонь.

Константин хлопнул по ней своей.

— По рукам.

— Ладно, генерал, — усмехнулся Яковлев. — Будешь сын, пьян и нос в табаке будет. Обо всем, что понадобится, тебе сообщит Воробьев. Покуда!..

XI

Как большинство казачьей молодежи в то время, Воробьев, когда разразилась на Дону гражданская война, не имел определенных политических взглядов, и для него было безразличным, к какому лагерю примкнуть — к белым или красным. Даже, если откровенно говорить, большевикам он больше симпатизировал, так как его два двоюродных брата служили в Красной Армии. Но так случилось, что служить он стал у белых. Его, как прапорщика, мобилизовали белогвардейцы в свои ряды… Так у белых его свела судьба с Константином Ермаковым, к которому он попал адъютантом.

Когда деникинцы были разгромлены и бежали за границу, Воробьев пытался остаться в каком-нибудь селе,

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.