Перед лицом Родины стр. 362
Прохор Васильевич, — вздохнула Сидоровна. — Погиб на войне, как и мой муж Сазон Миронович.
Аристарх Федорович поднялся, оглядел всех строгим взглядом:
— Прошу, друзья, наполнить свои бокалы вином.
Профессор взял свою рюмку и сказал:
— Уж так, видимо, положено хозяину провозгласить тост. Хочу я вас поздравить с великой победой… Победа эта нам досталась очень дорого. Почти в каждой советской семье или кто-нибудь погиб на фронте, или искалечен. В нашей семье тоже есть потеря. Погиб Леня, талантливый певец. Давайте почтим память его, да и других наших близких, погибших на поле брани. Выпьем, так сказать, за помин их души.
Все выпили и минуту, стоя, помолчали.
— А теперь выпьем за живых, за тех, кто с честью и славой пронес советские алые знамены от Москвы до рейхстага берлинского, за тех, кто добился победы над врагом!.. Ура-а!..
— Ура-а!.. — закричали все.
Едва успели все осушить свои бокалы, как у входной двери зазвенел звонок.
— Ну, вот на наш огонек идет еще какой-то запоздалый гость, засмеялась Надежда Васильевна и поднялась, чтобы открыть дверь. Но Харитоновна опередила и уже впустила новых гостей.
Вошли два военных в непонятной иностранной форме.
— Профессор Мушкетов здесь проживает? — спросил один из них, небольшого роста, плотный.
Аристарх Федорович вышел в переднюю.
— Я Мушкетов. Чем могу быть полезен?
— Разрешите с вами побеседовать, — начал было тот.
В голосе вновь прибывшего Сидоровна почувствовала что-то близкое, родное. Она сорвалась со стула, бросилась в переднюю.
— Сазонушка! — вскрикнула она. — Родимец ты мой! Откуда же ты взялся, милушка?..
— Из самой Франции, дорогая моя женушка, — засмеялся Сазон Миронович, сжимая в своих крепких объятиях Сидоровну.
Расцеловав жену, Меркулов стал здороваться со всеми присутствующими. И только потом он обернулся к своему товарищу, стоявшему у порога.
— А это, товарищи, познакомьтесь. Наш военный врач, профессор Шарль Льенар, спасший мне во Франции жизнь… Он командирован в Москву… Он уже бывал у нас, знает немного русский язык. Он мне и говорит: «Вот, в Москве, мол, надо мне посетить моего друга профессора Мушкетова. Да, горе, адрес затерял…» А я ему в ответ: «Профессора этого я знаю… Знаком с ним, потому как моя станичница дорогая Надежда Васильевна за ним замужем…» В Москве мы быстро разыскали ваш адрес через справочное бюро… Ну, вот и пришли.
Гостей из Франции радушно пригласили к столу.
— Ну хорошо, Сазон Миронович, — сказал Прохор Васильевич, когда Меркулов уже успел и выпить, и закусить, и любовно поглядывал на свою радостную жену, — теперь расскажи, как ты воскрес из мертвых? Ведь все мы считали тебя погибшим…
— Да, правильно, Прохор Васильевич, я должен об всем этом поведать вам, — ответил Меркулов, — тем более, что говорить я буду о покойном Константине Васильевиче.
И Сазон Миронович не спеша рассказывал за этим праздничным столом свою историю пребывания во Франции, о своих встречах и о борьбе в рядах маки, и о смерти Константина…
Выслушав рассказ Меркулова, Прохор Васильевич грустно вздохнул.
— Да. В тяжелое время пришлось жить нашему поколению, в очень тяжелое. Империалистическая война, потом — гражданская… Годы разрухи и голода, трудности становления индустрии и первых лет коллективизации. Потом — годы самоотверженного труда, энтузиазма и полнокровной счастливой жизни, которая для некоторых внезапно оборвалась по клеветническому навету… И, наконец, огромная, еще не