Библиотека

Перед лицом Родины стр. 371

Размер шрифта
-
+
Тема

Лету. Как-то странно было Константину ходить по безлюдному городу, мимо домов с заколоченными ставнями. Лишь редкие прохожие встречались ему на пустынных, словно осиротевших улицах.

Только на набережной Сены можно было еще увидеть немногих рыболовов, удочками ловивших рыбу. Эти чудаки ничего на свете не замечали, кроме своих поплавков. Ажаны в черных, коротких до пояса плащах расхаживали по городу без оружия.

…А потом появились немцы. Они в своих серо-зеленых мундирах и до блеска начищенных тяжелых сапогах наполняли жизнью парижские улицы. Но жизнь эта была унылая, мрачная.

Как и всегда, Константин с педантичной аккуратностью являлся утром в салон. Все здесь, казалось, было по-прежнему: художники почтительно раскланивались с ним, молоденькие натурщицы и сотрудницы кокетливо делали реверансы. Студия работала, живописцы писали пейзажи, портретисты портреты, натурщицы позировали, в столярной мастера сбивали рамы… Все шло, как и прежде.

Правда, заказчиков почти не стало, за исключением случайно забредавших в салон пьяных гитлеровцев. Покуражившись в салоне, они заказывали свои портреты или какую-нибудь забавную неприличную картинку.

По Парижу, по всей Франции распространились слухи о том, что патриоты стали оказывать сопротивление оккупантам, бороться с ними. Слухи эти проникали и в Латинский квартал, в студию. Художники повеселели. Они ходили с таинственными, заговорщицкими лицами, словно нося в своих сердцах великую тайну.

Да оно так и было. Они знали тайну французского народа, тайну, повелевавшую каждому французу всеми своими силами, всем своим существом противостоять фашистскому игу. Это движение не могло не затронуть своим веянием и сотрудников салона. Ведь они же тоже французы.

Константин это понял.

— Да пусть, — махнул он рукой. — Меня это не касается. Моя хата с краю, ничего не знаю…

IV

Постепенно в опустевший Париж возвращались жители. Открывались мастерские, предприятия, кафе, рестораны.

Гитлеровцы нещадно обирали Францию. Состав за составом отправляли в Германию ее богатства: хлеб, мясо, кожи и все другое, что попадалось под руку.

Вскоре в Париже почувствовалась нехватка продовольствия. Народ заволновался, озлобился, возмущение оккупантами нарастало. Все чаще и чаще стали разноситься слухи о том, что там-то патриоты спустили немецкий воинский эшелон под откос, а там-то взорвали склад с боеприпасами, где-то обстреляли колонну гитлеровцев, а в другом месте убили немецкого офицера… Французский народ поднимался против своих поработителей.

…Однажды в июньский воскресный день Константин, проснувшись, долго не вставал с постели, перелистывая утренние газеты.

В гостиной заговорило радио. Видимо, Люся, встав, включила его. И вдруг она, ворвавшись в кабинет, мятущимся, надломанным голосом крикнула:

— Костя!.. Немцы напали на Россию. Идут бои. Пойди послушай…

Константин вскочил с постели и в ночной пижаме побежал в гостиную. Из радиоприемника с треском и гамом под звуки военного марша неслись страшные слова: гитлеровское военное бюро информации сообщало, что немецкие войска начали войну и, почти не встречая сопротивления, углубляются в Россию.

— Вот это новость! — воскликнул Константин. Сначала пришла мысль: «Ведь, это же на руку мне. Советской России теперь крышка… Вернусь еще на родину. Звезда моя еще взойдет!»

Но, странное дело, радости он не ощущал. Даже, наоборот, было страшно за родину.

Проходили дни. Константин видел, что русские эмигранты жили разными настроениями. Некоторые из них ликовали, веря в то, что война Германии с Россией принесет крушение ненавистному большевизму, а это знаменует собою если не восстановление

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.