Библиотека

Первый из могикан стр. 351

Размер шрифта
-
+
Тема

кто-нибудь из мальцов проснулся и захныкал от страха. Пусть привыкают постепенно. Все страхи нашего мира надо мало-помалу перебарывать, а не загонять их вглубь. Всему свое время.

Когда-нибудь оно наступит — ИХ время.

Тим смотрел на спящих детей. Им должно очень повезти в жизни, чтобы они дожили до своего времени, чтобы они приблизили его и вошли в него так же естественно, как сейчас могут войти в «спальню» из «гостиной». Ему хотелось надеяться, что так и будет. Мешал рассудок, твердящий, что шанс дожить у них мал, очень мал.

Вправе ли он был похищать их ради инициации и долгой-долгой жизни на правах преследуемого зверя? Их наверняка уничтожат, если поймают. Они — зараза для мирового порядка, вирусы, к которому у мира нет и не может быть иммунитета.

Всю или почти всю жизнь им придется таиться, скрывать свои способности, у них нет другого рецепта уцелеть, но как же им будет хотеться поделиться тайной, рассказать, похвастаться!.. Тим пытался внушить им понятие об осторожности. У мальчишек горели глаза, мальчишки с восторгом приняли новую увлекательную игру. Им даже нравится жить в катакомбах — это так здорово! Есть, пить, спать, учиться, играть в прятки, осваивать Вязкий мир, заставляя громкое эхо прокатываться по длинным кишкам штолен, — все под землей! Просто удивительно, что ни у одного из них еще нет бронхита, а о ревматизме они пока не задумываются. Редко-редко, и то через скандал с Мустафой, их удается ненадолго вывести на солнце.

Пройдет время, прежде чем они поймут, что жизнь совсем не игра. Станут ли они тогда гордиться своей уникальностью — или проклянут тех, кто обдуманно и расчетливо обрек их на роль дичи с круглогодичным сезоном охоты на нее?..

Трудно сказать. Но у них не будет иного выхода, кроме борьбы со своей уникальностью путем растворения себя в массе себе подобных. Каждый из них станет центром новых инициации, подобно тому как каждая точка фронта волны есть центр новых волн. И волна инициации не остановится, пока будет кого инициировать.

Ради этого пришлось отказать им в праве самим решать свою судьбу. Пусть и в очень ограниченном праве.

В «гостиной», в дневное время служившей также спальней для половины взрослых, было почти пусто. По-видимому, Мустафа повел к аэропорту внушительный отряд, чтобы у тамошних рабочих не возникало вредных иллюзий, будто можно не платить дань.

Очень хорошо, что в штаб-квартире в эту ночь остались немногие. Совсем удачно, что нет ни Мустафы, ни Федьки…

Сейчас в «гостиной» находились лишь четверо. Двое спали, закутавшись в тряпье; третий, эксмен средних лет по прозвищу Шаляй де Воляй, чесался обеими руками, тихонько подвывая от наслаждения. Четвертый, оказавшийся Шуркой Воробьяниновым, с треском ломал о колено сосновые ветки и подбрасывал их в хорошо разгоревшийся огонь в очаге. Едкий дым копился над головой, мало-помалу его вытягивало наружу через узкую щель в потолке.

Холодно, сыро. Только ночью можно погреться у камелька в свое удовольствие, меланхолически глядя на рдеющие угли, но за час до рассвета огонь должен быть погашен. Сочащийся из трещины в земле дым — не то зрелище, которое можно показывать кому попало вне районов активного вулканизма…

— Твой приемник я там оставил, — сказал Тим, мотнув головой в сторону

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.