Первый из могикан стр. 369
в затылок. Только чтобы отключить ненадолго. Завладеваю автоматом. А «мама» верещит по-поросячьи и дергается, по ее лбу медленно чертит путь тоненькая струйка крови, в глазах — липкий ужас.
Предназначенная мне метательная звездочка задела ее скальп, намертво пригвоздив волосы к стене. Попалась, теперь не удерешь в Вязкий мир…
— Молчать! — командую я. — Не двигаться. Руки на колени. Нет, подсунь их под зад и там держи. Попытаешься выдернуть звездочку — застрелю.
— Сынок… — Губы у нее дрожат очень натурально.
— Заткнись.
Я смотрю на нее и не понимаю себя. Затмение нашло, точно. Вот эта толстая лицедейка — моя мать? Да я с куда большим
удовольствием записал бы в матери Присциллу О’Нил, а в сестры — так уж и быть — Иоланту Сивоконь! По крайней мере такая родня не вызывала бы во мне чувство мучительного стыда.
— Сынок… — Голос у тетки уже не очень уверенный.
— Молчи! Где твои сыновья, если они у тебя есть? Сданы государству?
Кажется, я попал в цель — она каменеет лицом и разом вываливается из образа:
— Ты не станешь стрелять. У «Аспида» очень громкий бой, глухая услышит. Ну же, попробуй выстрелить! Это твоя смерть.
— Да? — Пошарив в кармане, я достаю подаренный Шуркой Воробьяниновым нож. — А кто мешает мне расправиться с тобой без выстрела? Знаешь, что это за штука?
Она знает.
— Рыпнись только — и я прибью к стенке твои уши.
Как ни странно, эта угроза действует сильнее, чем естественный страх смерти. Надо думать, у тетки хорошо развито воображение. Она представила.
— Теперь отвечай: где моя мать?
— Не знаю.
— Подумай хорошенько.
Отдача у спецножа действительно могучая. Короткий свист, тупой удар — и вылетевшее лезвие застревает в стене десятью сантиметрами выше головы тетки. Новое лезвие с щелчком встает на место выброшенного, и я беру прицел чуть ниже.
— Ну?
— Не знаю! Не знаю! Не знаю! Говорили только, что…
— Что?
— Умерла она в ссылке, вот что! Уже лет десять как. Понятно?
— Кто говорил?
— Начальство. Я случайно услышала.
Что ж, я был готов к этому. Жаль только, что купился на фарс, на минуту позволив себе расслабиться. Но это исправимая ошибка, от нее останется лишь неприятное воспоминание, полное горечи, обиды и боли.
Они убили ее. Вернее, позволили угаснуть где-нибудь в поселке Сугроб, что на берегу моря Сестер Лаптевых, где даже полярным летом небо черно от гнуса, где даже не лишившиеся надежды люди стареют вдвое быстрее, чем везде, а те, кому надеяться не на что, — впятеро. Разве у нее была надежда? Она ведь не знала, что нечаянно инициировала меня, пытаясь спасти. Она была уверена, что из ее сына сделают обычного эксмена.
Не надо мне было возвращаться в прошлое — на той дороге сгорели мосты.
Что мне предпринять сейчас — вот вопрос. Драпать?
Не хочу. Слишком часто мне приходилось уносить ноги, надоело. Пора становиться гордым.
Найден ответ не на тот вопрос. Я ведь не спрашивал, каким мне быть…
Удрать — удеру, наверное… А дальше? Посвятить жизнь возмездию? Старательно и планомерно уничтожать личных недругов а-ля граф Монте-Кристо, мститель и наркоман?
Даже не смешно. Нет у меня зла к отдельным людям. Разве что схватиться с тысячеголовой гидрой государственной системы?
Того от меня