Песнь Перна стр. 121
на каменную скамью.
– Так вы уверены, что зал не качается? – спросил он, взяв несколько аккордов, чтобы послушать, как настроен инструмент.
Его поспешили успокоить: вот уже сколько Оборотов зал стоит, как скала, и никто не слыхивал, чтобы он хоть раз покачнулся. Но арфист сделал вид, что не поверил, и чуть подтянул седьмую струну – к огромному облегчению Менолли. Затем ударил по струнам, да так, что гитара застонала, будто бедолага, страдающий от морской болезни.
По залу прокатился смешок. Менолли вытянула шею, чтобы увидеть, как воспринял выходку отец. Правитель Морского не очень-то понимал шутки. Встреча нового арфиста – достаточно серьезное событие; похоже, что Эльгион это не совсем понимает. Петирон часто рассказывал Менолли, как тщательно подбирают арфиста перед тем, как направить его в новый холд. Неужели никто не предупредил Эльгиона, какой крутой нрав у ее папаши?
Вдруг перезвон струн заглушил хриплый старческий хохот.
– Наконец-то у нас появился человек, знающий толк в шутках! Вот чего не хватает в нашем холде: смеха, музыки – прямо тоска берет! А я так просто обожаю развеселые мелодии да забавные песенки. Ну-ка, арфист, сыграй нам какой-нибудь лихой мотивчик, что мне особо по душе!
Менолли просто онемела от ужаса. Умоляя дядюшку замолчать, она судорожно нашаривала в кармане юбки спасительные шарики. Надо же, чтобы случилось такое! Ведь мать ее предупреждала!
Услышав властный дядюшкин приказ, арфист повернулся к старику и отвесил учтивый поклон.
– Я бы с радостью, почтенный, – самым любезным тоном произнес он, – да только времена нынче невеселые, – он взял несколько низких печальных аккордов, – совсем невеселые, так что со смехом и шутками придется пока повременить. Сплотим ряды перед лицом напасти…
И он запел неизвестную Менолли балладу, призывающую повиноваться Вейру и чтить всадников.
От тепла шарики растаяли и прилипли к карману, но все же Менолли удалось отодрать несколько штук и запихать их дядюшке в рот. Старик принялся сердито жевать, явно сообразив, что ему заткнули рот, и стараясь поскорее избавиться от помехи, чтобы снова разразиться жалобами. Наконец Менолли удалось вслушаться. Новая мелодия звучит мощно и энергично, а слова так и берут за душу. У арфиста Эльгиона был сочный тенор, сильный и уверенный. Но тут дядюшка начал оглушительно икать, а в перерывах между приступами он вдобавок пытался жаловаться. Менолли прошипела, чтобы он задержал дыхание, но старик до того озверел оттого, что ему не дают высказаться, и от привязавшейся икоты, что принялся колотить кулаком по столу. Частые, не в такт звучащие удары заглушали песню арфиста, из-за главного стола Менолли испепеляли возмущенные взгляды.
Какая-то из тетушек дала старику воды, и он тут же опрокинул ее Менолли на платье. К ним подскочила Селла, передала приказ немедленно водворить дядюшку в его комнату. Пока его укладывали в постель, он то и дело икал, перемежая приступы размашистыми жестами и невнятными тирадами.
– Придется тебе остаться с ним, пока он не утихомирится, а то еще, чего доброго, свалится с постели, – сказала Селла. – Что же ты не давала ему сладкие шарики – от них он всегда затыкается.
– Я давала. Только от них у него началась икота.
– Вечно ты все делаешь тяп-ляп.
– Ну пожалуйста, Селла, посиди с дядюшкой! У тебя так хорошо получается. Я и так провозилась с