Библиотека

Песня о теплом ветре стр. 50

Размер шрифта
-
+
Тема

кляксу!»

Над нами поют жаворонки.

Лето, жаркое лето.

Мы недалеко от Карпат.

После взятия Никопольского плацдарма наш полк вывели из боев и оставили в тылу на переформировку.

Из полка сделали пушечно-артиллерийскую бригаду. Она больше его ровно вдвое: раньше в каждой батарее было две 152-миллиметровые гаубицы-пушки, теперь четыре.

К трем огневым дивизионам добавился четвертый — дивизион артиллерийской инструментальной разведки. Это — глаза и уши бригады. На нескольких пунктах дивизиона АИР стоят звукозаписывающие аппараты для засечки батарей противника.

Когда формирование бригады было окончено, ее послали на Западную Украину, под Луцк.

Фронт был здесь тихий, и мы почти совсем не вели боев.

Смотришь в бинокль — крестьяне пашут нейтральную полосу.

Нейтральная полоса — несколько километров шириной. Мы ее не занимаем.

Немцев впереди почти нет. Редко-редко услышишь выстрел.

Тишина. Весна. Солнце. Глубокое голубое небо.

Позади наблюдательного пункта пенятся буйным цветом вишневые сады села Ческе Красув.

А потом поступил приказ: бригада перебрасывается в Прикарпатье.

Грузились в Луцке на товарной станции. Комендант станции майор административной службы недоуменно разводил руками, говорил подполковнику Истомину:

— Ничего не понимаю. Ваша бригада из Луцка едет к Карпатам, а вечером я должен принять точно такую же бригаду, которая из-под Карпат прибывает в Луцк. Ничего не понимаю…

Подполковник Истомин посмотрел на него с высоты своего гвардейского роста, похлопал несколько раз стеком по сапогам, сказал пренебрежительно:

— Вот это специально и делается для того, чтобы ты ничего не понял…

Любопытный комендант больше вопросов не задавал.

Две артбригады меняются местами. У одной тракторы быстроходные, и ей лучше действовать на равнине, у другой, у нашей, скорости меньше: она будет в горах.

Над нашим наблюдательным пунктом поют жаворонки и жужжит вездесущая настырная «рама».

Кратковременная оборона.

Она проходит по полям, напоминающим бедное одеяло, сшитое из разноцветных кусочков: наделы единоличников.

Это не Россия с неоглядными колхозными нивами, это не старая наша Советская Украина, — это земли, которые воссоединены с Украиной в 1939 году.

А в сорок первом началась война.

Для перемен времени было мало.

И потому многое кажется тут нам в диковинку.

В диковинку бедность. В диковинку то, что люди ходят в грубых домотканых рубищах, подпоясавшись веревкой. В диковинку, что пашут сохой… А у нас в артиллерийской бригаде кто сидит на тракторах? Вчерашние колхозные механизаторы.

Для них соха — музейный экспонат. Так же как и дома, которые топятся по-черному, через дверь. Дома без труб. Оказывается, в панской Польше существовал налог на трубы… Бедняки не могли его платить и топили по-черному.

В каждом доме на стенах религиозные картины, статуи святых на полочках. Религиозность фанатическая.

Однажды мы ездили на подводе в разведку пути, остановились на развилке, чтобы уточнить маршрут и стали вдруг свидетелями такой картины.

Идет по дороге крестьянка с тяжелым мешком, с нею ребенок. Мимо проезжает роскошный тарантас, запряженный парой лошадей. В тарантасе — толстенные, важные, надутые мужчина и женщина. Такие мне и моим ровесникам знакомы только по старым карикатурам, высмеивающим толстопузых буржуев.

Крестьянка подходит к нам, просит: «Подвезите».

Валиков помогает ей положить мешок на подводу, потом верный своей привычке немедленно вступать в разговор с незнакомыми, спрашивает:

— Что же вы тот тарантас не остановили? Вон, который впереди? Не посадили бы?

Женщина отвечает:

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.