Пилот на войне стр. 66
полной дезорганизацией, потерялся не я один. Пушкин тоже потерялся, да так удачно, что попал прямиком на открытую ВПП, где совершил посадку на своем «Орлане» курьер Главного Ударного флота.
Курьер был смертельно ранен перегрузками и вскоре отдал Богу душу. А Пушкин прочел сверхсекретный пакет, который тот вез. В компании капитан-лейтенанта Меркулова (того самого здоровилы с «Нахимова») они умудрились взлететь, дотянуть «Дюрандали» до полюса и выйти на орбиту, где караулили Х-крейсера.
Связи-то не было!
Вот они и поинтересовались самым допотопным методом курьерской связи: не пора ли на выход?
Пушкин и Меркулов все сомнения рассеяли.
Пора! Очень пора!
Ну а удар двенадцати Х-крейсеров… Это, братцы, такая штука… Чисто как из дробовика картечью в упор! Башку сносит напрочь!
У клонов снесло. Они очистили орбиту в рекордные сроки! Точнее, орбиту очистили ракеты Главного Ударного, а выжившие пехлеваны ударились в бегство.
Вполне предсказуемый результат. Они же не знали что такое Х-крейсер!
Я, кстати, тоже.
Когда схлынула волна первой радости (выжил, м-м-мать! Выжил!), нахлынула вторая: победа! Еще не Победа с заглавной буквы, но все же: решительная и безоговорочная!
Генеральное сражение выиграно! Космос наш! Горжусь Россией!
Потом пришла третья волна.
Усталость, дикая апатия на грани депрессии.
Я смертельно вымотался. Да и все мы.
Здесь надо помнить, что, по хорошим делам, мне полагалось куковать в госпитале, так как до боевых вашего покорного слугу допустили как «условно годного». Шутки шутками, но военврач покойного нашего авианосца (военврач тоже, кстати, покойный) был прав: непосредственно перед войной мне досталось изрядно. Доза приключений на медицински небезопасном уровне.
Служба в концерне, со всеми ее издержками. Работа на пиратов. Работа на других пиратов из клана «Алые Тигры», тоже ничуть не лучше. Безумные гонки на флуггерах среди астероидов, закончившиеся госпитализацией с очень нехорошими повреждениями от запредельных перегрузок. Сражение за Шварцвальд. Разведка Тирона. Стремительный драп, когда Моргенштерн превратился в сверхновую. Служба в ЭОН. И сразу — война.
После всего я вспоминал тихую рутину коммерческого пилота в Тремезии как курорт!
И тут на тебе: сражение. Да какое!
Но я выжил, хоть и превратился на время в амебу.
Нас разместили в офицерском общежитии посреди заснеженного Города Полковников.
Бердник собрал остатки Второго Гвардейского. Прямо в холле общаги. Через сутки после битвы. Раскидал сообщения на коммуникаторы: явиться в холл к 8-45 для инструктажа.
— Ну что, соколы, — начал он, прохаживаясь перед дверьми столовой, где нам полагался завтрак, — главное вы знаете: авианосец наш геройски погиб. Другого корабля нам пока не выделяют. Поэтому приказ: отдыхать. На Земле формируют экипаж пополнения. Как прибудет, нам определят новый
авианосец. Пока больше никаких задач.
— Как никаких?! — Воскликнул Ибрагим Бабакулов, от удивления сдернувший очки с носа. — А дежурство на орбите?! Ну хоть что-нибудь! Ведь война!
— Ибрагим, где твое «разрешите обратиться, товарищ капитан первого ранга»? — Нахмурился Бердник, но тут же заулыбался, мол, шутка. — Я, честное слово, ничего не знаю. Все что знал — сказал. Фактически нас вывели из боевого состава на переформирование. Хоть официального распоряжения и не поступало.
— Клонов бить надо, а не баклуши… — Бабакулов водрузил очки на место.
К нему наклонился Бердник и, похлопав по плечу, громко сказал, улыбаясь во все тридцать два зуба:
— А на чем ты до клонов