Пилот на войне стр. 68
у него в обычном пространстве. Бой Х-крейсера ведут как и любой другой вымпел, и только потом прячутся туда, где их ни засечь, ни достать невозможно.
Изложив всё это, Пушкин сел обратно.
— А я о чем? — Пилот, что высказывался о пусках ракет из Х-матрицы, горделиво поднял палец. — О том самом!
— Нет, — Саша Пушкин был само терпение. — Я же сказал: в граничном слое Х-крейсер подкрадывается в жертве. А стреляет уже после выхода в обычное пространство.
— А разве это возможно?
— Да. Потому что граничный слой это такая зона, где Х-крейсер может идти в нормальном режиме. И фиксировать гравитационные тени объектов, которые, в самом
деле, не спрячешь. Собственно, тот факт, что Х-крейсер стабилизируется в граничном слое Х-матрицы, и отличает его качественно от остальных звездолетов.
— Ты откуда знаешь? — Поинтересовался Яхнин, жуя чубук.
— Во-первых, я в составе сводного отряда офицеров летал на Землю… ну… после плена. Нас возили в… скажем так, в одно специальное место, где прочли целую лекцию по этому поводу. Во-вторых, я был на борту Х-крейсера. Пока вы клонские танки жгли. Строго говоря, я в Город Полковников прилетел именно оттуда, с борта Х-крейсера.
— А чего раньше ни гу-гу?
— Так ведь военная тайна. Но, наверное, теперь уже можно, — Пушкин заскромничал и залился малиной, совсем как в счастливые кадетские годы.
В мой бок ткнулся локоть Вени Оршева.
— Румянцев! — Зашептал он. — А не такой ли корабль нас тогда возле Титана спас? Ну, помнишь? На «Дзуйхо»? Когда мы зачет сдавали и напоролись на чужаков?
Я, конечно, помнил. Более того, все мозговые мощности были заняты именно этими мыслями.
— Тише, дурак, — тоже шепотом ответил я. — Насчет чужаков подписку еще никто не отменял!
«Какая же ты, Румянцев, самовлюбленная сволота! — Думалось мне. — Сидишь тут и гордишься причастностью к гостайне! Ты-то, в отличие от Венечки, в курсе насчет чужаков. Даже название знаешь!»
Пушкин выхватил долю восхищения от торпедоносцев. Ну, ясное дело, они обсуждали его приключение, гадая, получит он Героя России или нет. Сашка окончательно засмущался и ушел.
Ушел и я.
Хватило соображения не дергать Пушкина, хотя свербило расспросить, как же так ему случилось посвататься к конкордианскому офицеру? Самохвальский в общих чертах просветил…
Мысль о Коле привела в чувство и поставила на верную волну. Его смерть вместе с тем фактом, что пушкинская невеста служит в клонском флоте, то есть воюет против нас и, чего уж там, подвергается смертельной опасности — вовсе не тема для разговора с Пушкиным. Тем более, что моя предполагаемая невеста сейчас в действующем флоте. Всё том же, вражеском. Пусть не на передовой, но это может в любую секунду измениться.
А вот эта мысль показалась весьма своевременной.
Я помчался к информационному терминалу, где имелись списки пленных и погибших клонов. Из тех, разумеется, что были опознаны.
Рошни среди них не значилось. Это хорошо.
От Рошни моя прыткая мысль доскакала до ее авианосца. «Римуш» болтался сейчас на орбите. И где-то неподалеку болтался мой личный то ли ангел хранитель, то ли демон — товарищ Иванов.
Я достаточно знал этого человека и свою судьбу, что так тесно с ним связана. Если он неподалеку, значит совсем скоро моя личная скука оборвется самым необычным способом.
Переговоры Иванова по