Пилот особого назначения стр. 47
космос на орбите Береники.
Да, «Левиафан» поднял «Асмодеи», те вошли в атмосферу, врубили могучие СР-сканеры и обнаружили компактное скопление… некоего материала на поверхности Береники. Первое и третье звенья ушли вместе с «Кирасирами» осназа к планете, а мы, второе звено, остались караулить, усевшись почти на рубеж магнитосферы.
Болтовне в эфире поступила дробь, и это зело верно. Ведь то, что мы не умеем перехватывать гравимодуляции чоругских раций, вовсе не означает, что искомые чужаки тоже такие тупенькие.
Начались тоска и разложение.
Осназ на планете работает тяжело и опасно. Переговоры по узконаправленным каналам — хрен засечешь. Нам общаться запрещено. Ску-у-ука!
Недаром я говорил, что
военный пилот — профессия терпеливых! В тот раз терпеть пришлось больше восьми часов, даже бояться надоело. Пока, наконец, события не начали разгоняться.
Ожила связь.
— Здесь Иванов. К месту осуществления поисковых работ на полной скорости приближается групповая цель. Это определенно наши старые знакомые. Приказываю свернуть патрулирование! Маршрут 5 по автопилоту, следуем в точку эвакуации! Обеспечить барраж до прибытия основных сил!
— Что осназ, что ребята? — Спросил Комачо, пока было можно.
— Осназ сворачивается, ЭОН прикрывает. Всё, полетели! — Иванов, как всегда, бесподобно отрывист, но стопроцентно содержателен.
Конечно мы полетели! Пока Сантуш трепался, мои пальцы сами включили маршевые и нашли маршрут.
«Ёпт!» — только и смог подумать я.
Парабола почти втыкалась в планету. Точка рандеву с рейдером назначена в семидесяти кэмэ над поверхностью! Прямо над куцей местной стратосферой! Это даже не опорная орбита. Это мы, считай, упали!
Пятый маршрут был разработан для скоростного, самого экстренного драпа. Когда времени нет, когда осназ едва успевает сняться с планеты, когда враг покусывает пятки. Для полного форс-мажора, в который, по слабой человеческой природе, никто не верил, и к которому никто не готовился всерьез.
Как водится, подоспевший жареный петух клюнул в самое интересное место.
Вот тут и случилась сама страшная часть моей личной саги. Нас догоняли (кто именно мы не видели), а мы не могли убежать, потому что ждали флуггеры осназа.
Дождались. Практически обдристались со страху, пока два «Кирасира» заруливали на финишер. Какие же, мать их, они оказались неспешные! А еще «десантно-штурмовые»!
Наконец, все забрались в брюхо рейдера, и тот слинял из мрачной системы. Я даже не понял, мы успешно скатались или как? Товарищ Иванов молчал, а осназ разгружался в другой секции ангара — не подглядишь, не спросишь. Пилоты же ничего не видели. Много насмотришь с орбиты?!
Самое интересное в тот раз произошло на планете, на ее поверхности и под нею. И мы скоро туда попадем, дайте срок, мои внимательные читатели.
Между первым и вторым Х-переходами двигатели проходили стадию релаксации (люксоген-детонаторы остужались, 5400 Кельвинов — не шутка!), техники тестировали дьюары на предмет микротрещин, а спин-стержни на предмет микродеформаций.
У экипажа, у нас то есть, тоже случилась релаксация. Извольте видеть: в ангаре есть выгородка с рядами противоперегрузочных кресел. На случай экстренного разгона, когда летный персонал не успевает добежать до своих штатных мест, а валить надо срочно и никакой уверенности в работе силового эмулятора. Наш случай.
«Левиафан» выпал из Х-матрицы, а мы со стонами посыпались из кресел. Выгородка сильнее всего напоминала пассажирский салон флуггера, которой мог попасть в аварию, но не попал.