Библиотека

Плавучий город стр. 242

Размер шрифта
-
+
Тема

как в могилу, безразличие матери, ревность отца, странное возбуждение девушки, когда она говорила о том, как иногда представляет себе, что отца ее ждет страшная смерть... «Я спала, я не поняла, что происходит...» Она была изнасилована у себя дома!

Коуи ничком упала к его ногам, закрыв лицо руками. Николас даже не пошевелился, чтобы поднять ее. Эта девушка уже не могла исправить прошлое и настоящее.

— О, Будда, спаси меня!

Но Николас, смотревший на нее с жалостью и гневом, знал: им обоим не будет спасения. Его сердце разбито, но какое это теперь имеет значение! Он совершил ошибку гораздо раньше, чем встретил Коуи: спутался с якудзой и оказался запачканным в крови.

ТокиоЛето 1962 — осень 1971

В 1962 году полковник Дэнис Линкер совершил ошибку, познакомив сына с Цунетомо Акинагой. Николас долго ломал себе голову, пытаясь понять, зачем он это сделал. Но узнать подлинную причину поступка своего отца ему так и не удалось, потому что в 1963 году полковник был убит.

Тогда, летом 1962 года, Цунетомо Акинага был сильным, крупным человеком, из него брызгала энергия, как сок из персика. Уже много лет он был оябуном клана Сикей. «Сикей» в переводе означает «строгое наказание», и Николас часто думал в те дни, как может у семьи быть такое предназначение. Объяснить это ему, казалось, не готов был никто, и меньше других — сам Цунетомо, обладавший чувством юмора профессионального комика. Старик — он был значительно старше, чем это казалось на первый взгляд, — способен был без конца сыпать шутками, от которых мальчишки просто заходились от смеха.

Мальчишки — это Оми и Хачи, его младший и средний сыновья, а также Николас. Тецуо, старший сын, который со временем должен был заменить отца на посту оябуна, в то время отсутствовал. По словам Цунетомо, он «оттачивал зубы», возглавляя ветвь клана Сикей в Кобе.

Трудно сказать, любили ли Оми и Хачи Николаса; по крайней мере, они вполне мирились с его обществом, благодаря его успехам в айкидо. Что же касается Цунетомо, он уважал Николаса — во-первых, как сына полковника Линнера, во-вторых, за несомненный ум, которым отличался молодой человек.

— Ты — полукровка, — как-то сказал Николасу Цунетомо за чаем и соевыми сладостями. — Так что не жди легкой жизни.

Они сидели на коленях на татами одни в комнатке, что выходила в маленький сад, в котором ничего не было, кроме азалий и камней. Азалии были обрезаны по форме камней, так что сад являл собой сложную комбинацию природы и рукотворного искусства.

Оябун любил проводить послеполуденные часы — когда уроки и занятия боевыми искусствами были позади — с одним из мальчиков. Он говорил, что это заменяет ему медитацию, способность к которой он утратил лет десять назад, когда отец его был убит в стычке кланов.

— Только не думай, молодой человек, что я тебя буду жалеть, — сказал Цунетомо, отправляя в рот кусок сладости. — Тебе это не нужно. Со своей ношей ты справишься сам. Трудности твоей жизни и происхождения научат тебя иметь дело с людьми и дадут необходимую для этого закалку.

Тут же оябун рассказал анекдот о крестьянине и странствующем монахе, заставив Николаса скорчиться от смеха.

— Смех полезен моим азалиям, — улыбнулся Цунетомо. — Они пьют его,

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.