По грехам нашим стр. 26
Наташа.
– Ты что говоришь – подумай? – тихо изумился Щербатов.
– Иного нет…
В это время пришла Анна Ивановна со своего дежурства.
10Воскресный день. Наташа побывала на ранней Литургии, причастилась, теперь же отдыхала на кровати. Хотелось помолчать и ни о чём не думать. Но в голове так и бродила память о Петре Константиновиче – очень уж круто закручивались отношения: уже договорились, что она возьмёт отпуск за свой счёт и они вместе отправятся в Москву, чтобы там, где его мало кто знает, принять крещение, приготовиться и побывать в Покровском монастыре, у Матронушки. И если понадобится, еще на неделю задержаться в столице. Все расходы Щербатов возлагал на себя. Теперь уже видно было, что он тяжело болен. Наташа понимала, человек он сложный, живёт в настоящее время под давлением болезни, но ведь в любой день или час может сорваться, впасть в отчаянье, отказаться от каких бы то ни было поездок. Ведь предстояло перекраивать всю жизнь, а в пятьдесят лет это не просто. Она посоветовалась со священником – батюшка сказал, что теперь уже отступать нельзя, быть готовой к любой развязке или неожиданности, и всегда уповать на Господа… Наташа вздремнула, когда позвонил Щербатов, сообщив, что он будет после трёх: тогда они и определят точное время задуманного… И только начала успокаиваться после разговора, в дверь постучали – в комнату вошла Валентина Львовна, одетая с претензией на демонстрацию. Наташа не знала её и никогда не видела. Но гостья с порога объявила:
– Не пугайтесь: Петр Константинович Щербатов – мой муж.
– И что вы хотели бы? – поправляя волосы, спросила Наташа.
Валентина Львовна нервно усмехнулась:
– Мы вроде бы как соперницы, и я хотела бы познакомиться и поговорить за одним столом.
– Садитесь, – Наташа указала на стул, – отдельной комнаты у нас нет.
– Где уж там… У вас душно, я сниму дошку…
Наташа между тем, внешне спокойная, приготовила заварной чайник, включила вскипятить воду – на всякий случай.
И они сели к столу, наверно, разглядывая друг друга.
– Ну и что? – спросила Наташа, мысленно твердя Иисусову молитву.
– Да вот, смотрю на тебя – изучаю, чем муж соблазнился, к кому это он всё бегает.
– Давайте только без фамильярностей, иначе наш разговор не состоится… Зовут меня Натальей Сергеевной, и обращайтесь на «вы».
Валентина Львовна хмыкнула:
– И давно вы соизволили с моим мужем свиданьиться?
– Ровно с того дня, когда он узнал, каким путём – не знаю, что болезнь его неизлечима.
– Это кто же сказал? Вы что, знахарка? Ерунда какая!
– Тогда почему он оставил службу?
– Устал, взял отпуск…
– Вы жена – или не желает вас расстраивать, или вы не хотите знать. Так, наверно?
– Я догадывалась… И вам не следует со мной так разговаривать, хотя бы потому, что я по возрасту в матери гожусь… Что-то вы замышляете с ним?
– Я ничего не замышляю. И он, по-моему, ничего… Пётр Константинович попросту ищет моральной поддержки…
– И находит? – поспешно опередила Валентина Львовна.
– Об этом вы у него спросите… Но когда у человека из-под ног жизнь уходит, он пытается найти хотя бы надежду…
– Но находит Наташу… – Валентина Львовна глянула на иконы: – Неужели вы опутываете его религией? Это же Средневековье…
– Опутывают сплетнями и ложью, сектантством опутывают, а