Библиотека

По грехам нашим стр. 61

Размер шрифта
-
+
Тема

окружающими… Так считают – и не без основания. У евреев в силу исторических условий сложилась своя, обособленная психология – они энергичны, хитры, пронырливы, верные национальной идее, рационально одарённые. Они приспосабливаются в любых условиях, успешно осваивают языки и технические науки, впрочем, можно перечислять и перечислять их достоинства. Но ведь и у других народов свои достоинства, однако зачастую эти достоинства иррациональные. Их гасят в эмбрионе.

Вот это и позволяет «нашим» считать себя мировой элитой. Да, сумели экономически опутали мир. Но ведь и сотня вооруженных боевиков-преступников способна закабалить безоружный город.

Евреи элитарны во всех государствах за счёт экономической паутины. Они, грубо говоря, ничего не производят, но всё потребляют. И это лишь потому, что аборигены терпят их – аборигены беззащитнее и добрее. Иудеи тоже, случается, добры, но только к своим, за чужой счёт.

Даже из этого исходя, не следует превозноситься. Не лучше ли подумать и понять, за счёт чего такое превосходство. Да и превосходство ли?

* * *

– Евреи, Илюша, по природе своей модернисты, авангардисты, разрушители особенно чужих устоев и традиций. За что бы еврей ни взялся, он, прежде всего, смотрит, а как бы это дело перестроить под себя. Отсюда и революции, расшатывания государств, нравственности… и религии тоже: стоит еврею стать христианином, как уже скоро он предлагает реформу… И никто не знает, кому и когда пропоёт петух, – совсем, наверное, не к месту сказал Павел Осипович.

7

Встречи их как-то сами собой стали обязательными. Не всякий раз, но возникали споры – бунтовал Илья. Однако шло время, и он смирялся не только с Калюжным, но и с семинарией и семинаристами. И уже иначе оценивал бытовые трудности, воспринимая их, скорее, как испытание на прочность. Наверно под влиянием Калюжного и окружения к концу первого курса Илья заметно приободрился, повеселел, и уже можно было сказать – человек что-то понял. Он пел на клиросе – и это приносило ему утешение; алтарничал – и это вызывало восторг. Церковно-славянский язык он освоил так, что не раз подменял чтецов. В академическом храме.

Да только вскоре после экзаменов за первый курс при встрече Калюжный неожиданно сказал:

– Вот и у меня разрешилось… Летом рукоположат в иереи. Так что встречи наши будут перенесены в места пока неопределённые.

– Да ну! Не думал, что так скоро. – Илья растерянно улыбнулся, понимая, как будет ему не хватать рядом этого человека. Правда, и при такой новости он уже не думал о побеге из семинарии.

– Я, Илья Борисович, и так засиделся – десять лет багажом навьючивался. Надо ближе к приходу, к прихожанам… Воистину засиделся. Лекции для семинаристов – это не священство. Я даже устал – от лекций, от бесконечной дороги…

Невесёлый был разговор, хотя идею Павла Осиповича Илья понимал. Да и говорили об этом не раз: необходимы «свои» священники… Одно было не ясно – куда, на какой приход? Понятно – ближнее Подмосковье, в Москве Калюжный не хотел бы служить. Он уже не раз бывал у митрополита Ювеналия – и его высокопреосвященство обещал позаботиться.

* * *

И позаботился. Это было охраняемое государством поместье, понятно, пришедшее в крайний упадок. Небольшая церковь Петра и Павла внутри в сохранности, снаружи – советский образ. И барская

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.