По найму стр. 67
номер один. Расставаясь с ними, вычеркивать их из памяти — это было правило номер два. Последнее теперь сделать нетрудно: ведь он уже почти не сердился на леди Франклин. Точнее, просто не сердился.
ГЛАВА 15
— Милый, ты все замечательно придумал, но почему такая расточительность?! Ты получил наследство? Когда мы на днях обедали в «Хромом утенке», ты не казался богачом.
— Ты хочешь сказать, что я не заплатил...
— Боже упаси! Но тебя, видно, мучает совесть...
— Я не виноват, что все считают меня... Впрочем, за это время кое-что действительно произошло.
— Вот видишь. Так расскажи мне об этом, Хьюи.
Хьюи немного помолчал.
— Уж не знаю, стоит ли. Боюсь, ты меня будешь ругать.
— Неужели я могу тебя ругать за то, что приносит деньги?
— Кто тебя знает.
— Ты вспомни, разве я что-нибудь тебе говорила, когда ты приносил честно заработанные деньги — или даже не очень честно заработанные?
— Конечно.
— Когда же?
— Начать с того, что тебе не нравятся мои картины, а ведь это мой источник доходов.
— Может быть, мне и не нравятся твои картины, — возразила Констанция, — но я ничего не имею против того, чтобы тебе за них платили.
— Кое-кому мои картины нравятся, — угрюмо пробормотал Хьюи.
— Верю тебе на слово и очень за тебя рада, но неужели поклонники твоего таланта так богаты?
— В общем, мне опять кое-что перепало.
— От кого же, если не секрет?
— От Эрнестины.
Ледбиттер, который вез своих пассажиров обедать в Ричмонд, услышав имя, и бровью не повел, но весь обратился в слух.
— Она поручила тебе очередной портрет? — осведомилась Констанция тем непринужденно-равнодушным тоном, каким обычно спрашивают: «Ну как вчера повеселились?»
— Да. Ей понравился портрет мужа.
— У нее объявились новые мужья-покойники?
— Нет,-— сказал Хьюи.
— Она, кажется, обожает своих родственников и живет одними воспоминаниями — во всяком случае, раньше за ней это водилось. Наверное, у нее померла любимая тетушка, память о которой она собирается с твоей помощью увековечить?
— Нет, — отозвался Хьюи, почувствовав, что его спутница сгорает от любопытства, а потому не торопясь раскрывать карты. — На сей раз она хочет, чтобы я поработал с живой натурой.
— Весьма опрометчивый шаг с ее стороны! Ты только не обижайся, пожалуйста, Хьюи. Просто мне не терпится узнать, кто твой объект.
— Угадывай с трех попыток.
— Не будь такой занудой. Мне совершенно не хочется заниматься гаданием, а кроме того, я не знаю, кто ее друзья, хотя, как и все богатые женщины, она явно не испытывает в них недостатка.
— Друзья тут ни при чем, — сказал Хьюи.
— Ни при чем? Но если не друзья... Что за удивительный альтруизм! Я чуть было не сказала — что за дурацкий альтруизм. Но вовремя спохватилась.
— Альтруизмом здесь и не пахнет, — сказал Хьюи.
— Правда? Тогда, может быть, ей взбрело в голову подарить публичной картинной галерее портрет кого-нибудь из наших великих людей?
— Нет, это отнюдь не друг, — заговорил Хьюи, сделав вид, что не расслышал последней фразы Констанции. — У нее с Эрнестиной достаточно