Библиотека

По найму стр. 87

Размер шрифта
-
+
Тема

если она и расскажет ему об анонимке, беда невелика. Хьюи в жизни не сообразит, чьих это рук дело. Откуда ему знать, что Ледбиттер знаком с леди Франклин?

Ну а если Хьюи предпримет поиски, найдет автора и станет угрожать — тем лучше. Ледбиттер покажет ему, где раки зимуют. Почему же тогда он колеблется — посылать или не посылать?

Да потому, что анонимка решительно не сочеталась с тем образом леди Франклин, что сложился у Ледбиттера. Анонимное письмо казалось применительно к ней полной нелепостью. В конце концов, дело было не в том, выйдет леди Франклин замуж за Хьюи или нет, — она значила для Ледбиттера так много, что он даже был готов закрыть глаза на такую неприятную деталь, как женитьба. Но анонимное письмо и леди Франклин не имели между собой ничего общего. Все равно что представить себе газовый счетчик в соборе! Леди Франклин не годилась на роль несчастной обманутой жертвы — она была выше этого.

Чаще всего леди Франклин ассоциировалась у Ледбиттера с собором. Этот собор высился перед его внутренним взором грандиозным памятником — только кому? Деве Марии? А почему бы и нет: как те самые французские соборы, о которых рассказывала ему в их последнюю поездку леди Франклин, этот собор был тоже воздвигнут в честь женщины — в ее честь. На его постройку были затрачены миллионы, он был огромным и ничейным, но все-таки принадлежал ему, Ледбиттеру, потому что этот собор показала ему леди Франклин, и он увидел его впервые ее глазами. Собор нельзя было охватить единым взглядом, но зато можно было рассматривать с различных точек зрения — он, Ледбиттер, сам постоянно находил новые ракурсы. И тем не менее у собора была своя индивидуальность, он существовал как единое целое, и Ледбиттеру казалось, что он умеет разглядеть это целое: он всматривался — и радовался, ликовал, уносился на крыльях мечты. Порой его настолько переполняли мысли о леди Франклин, что даже не удавалось вспомнить, как она выглядит. Тогда он шел по испытанному, хоть и весьма мучительному пути: пытался представить ее на диване (или как они говорили, на кушетке) с руками, закинутыми за голову; но все равно и тогда лица разглядеть он не мог — он видел лишь расплывчатое пятно. Но при всей своей туманности этот образ — как и образ собора — утолял его духовную жажду. Духовные потребности заявляли о себе теперь куда настоятельнее, чем потребности физические, к которым он привык относиться по-деловому, хоть и чуть свысока: они обслуживали ту часть его личности, что он видел, глядясь

в зеркало, и помогали укрепляться в самолюбовании, собор же побуждал забыть о собственном «я».

Сочетание анонимного письма и леди Франклин казалось чудовищной нелепостью, но и сам Ледбиттер сочетался с этим эпистолярным жанром не намного успешнее. Анонимки противоречили его кодексу.

Вопросы морали мало интересовали Ледбиттера, хотя по-своему и отразились в параграфах его кодекса, во многом напоминавшего кодекс солдата, только отличавшегося еще большей строгостью. Например, посягательство на чужую собственность категорически воспрещалось. Так повелось еще с армейских времен, когда, будучи представителем хоть и младшего, но командного состава, Ледбиттер должен был являть собой образец для подражания. Но и теперь чужая собственность оставалась для него

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.