По обе стороны времени стр. 293
все попытки увидеть пополнившееся семейство Воскобойниковых не увенчались успехом. Видеохрон показывал пустую столовую, имевшую вид, будто её крепко встряхнули. Стулья валялись где попало, но стол удержали крепкие ноги – он лишь отъехал в сторону; тарелки с едой были перевёрнуты – какие-то на столе, какие-то на полу, вперемешку с обломками хрусталя…
В столовую заглянула на мгновение Софья. Схватилась за голову и тут же скрылась.
– Забыли ведь её, ёшки-матрёшки! – буркнула Даша и торопливо прикрыла рот рукой.
Янусов только головой покачал. После сеанса сказал:
– Выезжаем завтра в десять утра. Успевайте собраться. Машину поведёт Илья.
– А нам зачем сюда приезжать? – спросила Варя. – Вам всё равно через город ехать, нас на шоссе и подберёте.
– Меня возьмёт в машину капитан Дроздов, – сказал Рамон.
– А я… – начал было Сева, но Янусов остановил его движением руки:
– А ты останешься здесь с видеохроном. С ним тебе лучше не расставаться, а шастать по городу – не стоит… Бережёного Бог бережёт. Величко предупредит твою тётушку. Я понятно сказал? – Рамон и Сева молча кивнули. – Вот и ладненько.
Говорил Янусов мягко и дружелюбно, однако Варя и Даша (и наверняка Сева) видели, как время от времени над его плечами воздух словно уплотнялся, а в нём вспыхивали красные точки – глаза дракона.
– Да-а, этот Янусов – гамер ещё тот! – задумчиво произнесла Варя, глядя в окно автобуса на проплывающие мимо загородные сады благолепинцев. – Мягко стелет, да жёстко спать. Строит из себя всесильного, а сам, похоже, ноль без палочки. И фамилия подходящая.
– Ты имеешь в виду какое-то двуликое божество? Кажется, древнеримское. Я что-то читала…
– Да, был такой Янус двуликий. Правда, он добрый бог, а этот…
– Ничего, Варяш, разберёмся!
Глава 15,в которой скульптор Хасанов покидает этот мирХасанов раздражённо отбросил стек, которым обрабатывал глиняный бюст казачьего полковника Цурканова, вгляделся в жёсткие черты его лица и со вздохом неудовлетворённости накрыл скульптуру полотняной накидкой.
Не получается!
Да, есть суровая непреклонность, даже некоторая нотка жестокости в рисунке профиля, в слегка выдающихся скулах, намекающих на присутствие восточной крови, в прищуре глаз, в складках возле носа, но Хасанову этого было мало. Источников образа Цурканова осталось ничтожное количество: две очень бледных групповых фотографии да чудом сохранившийся в областной библиотеке экземпляр казачьей газетки. И ещё – несколько народных баек. За годы прежней власти многие её функционеры постарались вытравить память о мятежном полковнике, но в результате оказалось, что это им не по силам. Те же байки красочно описывали мужественное поведение избранного председателя Комитета народной власти перед разъярёнными большевиками; они, байки, собственно, и подвигли Владимира Ильича на создание бюста. Причём заказа не было: влюбившись в героя, он делал скульптуру на свой страх и риск, надеясь предложить её администрации города, главой которой стал некто, по слухам, из казачьего сословия. Тем более что в этом году сто лет со дня гибели полковника.
Правда, в тех же байках о его смерти сказано очень туманно. Мол, явившись с членами Комитета в штаб большевиков, он застрелил их командира Симановского, именем которого потом назвали улицу, посёлок и район, а сам со своими спутниками закрылся в соседней комнате и обратился к Богу за помощью. Когда же большевики ворвались туда, в комнате никого не оказалось: Господь