Побег аристократа. Постоялец стр. 130
Девушка завтракала и тоже ни о чем не спросила, только очень пристально посмотрела на мать испытующим взглядом глаз, казалось, ставших заметно больше за последние несколько дней.
— Думаю, теперь все, — вздохнула наконец мадам Барон, доставая из шкафа свою овощную корзину. — Твой отец еще спит?
Антуанетта молча кивнула.
— Я бы хотела, чтобы, когда он проснется, все уже было позади. Перед домом дежурит полицейский, на задах другой.
Ноздри девушки сузились, недожеванный кусок хлеба застрял у нее во рту.
— Все думаю, не предупредить ли его… Я только что заходила к нему в комнату, проверяла, не потух ли очаг. Он никогда не спал так крепко… Чувствуется, что выпил. Уснул на животе, храпит…
Тут мадам Барон посетила идея. Она побежала на третий этаж, тихонько поскреблась в дверь Моисея. Он открыл. Нечесаные волосы дыбом, воротник пальто поднят — он уже успел засесть за работу.
— Тсс! — Она показала на стену, отделявшую его комнату от той, где спал ее муж.
Потом открыла слуховое окно, однако из-за карниза было невозможно наблюдать за тем, что делалось на тротуаре перед домом.
— Спуститесь на минутку вниз, хорошо?
Вслед за хозяйкой Моисей дошел до площадки второго этажа и остановился перед дверью Валеско, который завершил свой туалет и снова занял наблюдательный пост у окна за шторой.
— Он все еще там?
Все трое инстинктивно говорили шепотом, как в доме умирающего. Мадам Барон указала на маленького человека в черном пальто, который все время приплясывал на месте, не спуская глаз с дома.
— Это полицейский агент. Другой дежурит за домом.
Избегая произносить имя Эли, Моисей просто спросил:
— Он знает?
— Он спит. Этой ночью он так напился, что, ложась спать, не имел сил даже снять носки.
Вошла Антуанетта и стала из другого окна разглядывать полицейского, чьи плечи, казалось, съеживались по мере того, как он все глубже засовывал руки в карманы.
— Не надо здесь оставаться, — решила мадам Барон. — Пойдем, Антуанетта.
Моисей пошел с ними.
— Вы последите за ним, господин Валеско?
Студент кивнул. На кухне мадам Барон налила чашку кофе и протянула ее польскому еврею:
— Выпейте, пока он горячий. А потом скажите, что бы вы сделали на моем месте.
Наперекор ожиданиям никто не нервничал. Напротив! Все были спокойны, но что-то зловещее чувствовалось в этом спокойствии. Мадам Барон это напомнило тот день, когда в Шарлеруа вошли немцы. Два десятка соседей тогда попрятались в подвалы. Не знали, что делать. Ждали чего-то. Что будет дальше, никто не ведал. Время от времени кто-нибудь вставал перед подвальным оконцем и следил глазами за курьерами-уланами, галопом скакавшими мимо.
— Кто меня особенно беспокоит, так это мой муж. Невозможно предсказать, на что он окажется способным, если вдруг узнает…
— В котором часу он сегодня должен идти на службу? — спросила Антуанетта.
— В три. Хорошо бы он не просыпался как можно дольше. Господин Моисей, вы не считаете, что мы должны предупредить этого молодого человека? У меня не хватит храбрости. Как подумаю, что это наверняка последний раз, когда он спит спокойно…
— Но тот человек точно из полиции? Вы уверены?
— Так говорит господин Валеско.
Моисей пошарил в карманах и смущенно попросил:
— Дайте мне один франк.
Через минуту он вышел, оставив дверь «прикрытой», как это называли в