Побег аристократа. Постоялец стр. 132
не смея шелохнуться. Автомобиль подъехал и затормозил у самых дверей. Решительные шаги протопали по тротуару, и раздался стук — почтовым ящиком, игравшим роль дверного молотка.
— Пойдите вы, откройте, я вас прошу!
Дверь отворилась лишь на секунду — время, которого хватило, чтобы увидеть такси у края озаренного солнцем тротуара. А по коридору уже звонко барабанили высокие каблуки.
На кухню влетела Сильви, окутанная шалью холодного воздуха. И не подумала обняться с матерью, сразу спросила:
— Он уехал?
Моисей из скромности остался за порогом. Мадам Барон позвала его, может быть, потому, что боялась остаться наедине с дочерью. Сильви распахнула манто, налила себе рома, не посчитав нужным найти чистый стакан.
— Он все еще здесь? Антуанетта не получила моего письма?
— Тише… Отец наверху…
Сильви поняла, что ее родитель ничего не знает, но ей некогда было разбираться в этом вопросе.
— Они-то по крайней мере не приходили?
— Сегодня с утра один полицейский дежурит на улице, а другой за домом.
— Из Брюсселя?
— Не знаю. Они ничего не предпринимают. Господин Валеско следит за ними из окна второго этажа.
Сильви кинулась туда, без стука вбежала в комнату, подошла к румыну, который проворно отвесил поклон.
— Это тот коротышка?
— Да. Он только что записал номер вашего такси.
Ведь Сильви не отослала его, и шофер теперь прохаживался перед домом.
— Вы из Брюсселя приехали?
Не отвечая, она вышла из комнаты. Все ее движения были одинаково четкими и стремительными. На лестнице она столкнулась с сестрой, но не сказала ни слова.
Мадам Барон, как завороженная, следила за ней из кухни. Вздохнула:
— Не понимаю, что она собирается делать…
— Ей виднее, чем нам, — проронил Моисей.
Все — кто на втором этаже, кто на кухне — вздрогнули, услышав, как скрипнула дверь передней комнаты. Но Сильви захлопнула ее за собой, и наступила тишина.
Эли ворочался во сне, прикрывал ладонью глаза — его беспокоило проникавшее в окно солнце.
— Вставай! Живо! — Сильви дергала
его за руку.
Он глубоко, со вкусом вздохнул, еще поерзал, разлепил веки и наконец увидел перед собой молодую женщину.
— С какой стати?..
Он нахмурил брови: голова болела, и усилия припомнить, что произошло накануне, оставались напрасными. Язык с трудом ворочался во рту. Ему показалось, что остеохондроз снова дает о себе знать.
— Что я тебе говорила? И через Антуанетту передавала…
Она выражалась резко, и в ее взгляде не осталось ни капли нежности. Но он успел заметить, как солнце играло в ее волосах, мягко сбегающих на меховое манто.
— Ты еще не понял? Вставай! За тобой придут с минуты на минуту.
Он вскочил на ноги одним прыжком, как обезьяна. Подозрительно сощурил глаза:
— Да что ты говоришь?
— Хватит придуриваться. Сказано тебе: все кончено, они сейчас явятся…
Ненависть исказила лицо Нажеара, теперь в нем была угроза:
— Это ты меня выдала, не так ли?
— Не корчи из себя идиота. Сколько можно повторять? Тебе лучше бы одеться…
— Ты врешь! — закричал он, осененный новой идеей. — Я понял! Ты хочешь заставить меня уйти отсюда, потому и выдумываешь…
Но тут он осекся, метнулся к окну, заметив такси у края тротуара.
— Видишь вон там, впереди, дядьку у трамвайной остановки? Он из полиции…
Эли все еще не мог осмыслить положение. Налил себе стакан