Побег на Альфу Центавра (сборник) стр. 170
прервала молчание я, так как девушка умолкла и достала из кармашка, искусно вшитого в широкий пояс ее юбки, носовой платок.
– Вчера я была на его вернисаже, – приведя себя в порядок и тяжело вздохнув, продолжила рассказ Рут, – и была потрясена, увидев там три картины, которые, я уверена, Джозеф не писал.
– Не писал? Но позвольте, это его персональный вернисаж, как я понимаю, посвященный годовщине смерти, – воскликнул Генри.
Пальцы его рук исполнили чечетку на столе, чуть не смахнув на пол чашку. Две чашки в день – явный перебор. По этому танцу я определила степень нетерпения моего шефа.
– Да, именно так. Но эти картины не его, – твердо повторила Рут.
– Почему вы так решили? – спросила я.
– Я знаю все картины, написанные Джозефом за время моей работы у него. Я приходила к нему два раза в неделю, убирала дом, готовила еду, стирала... В его мастерской я лишь подметала, Джозеф очень боялся, что я нечаянно поврежу его картины. Он очень любил рассказывать о картинах, над которыми работал. Именно благодаря ему, я стала интересоваться живописью. Он был всегда так добр ко мне... – Рут снова умолкла. Ее лицо покрыл легкий румянец.
– Скажите, ваши отношения с художником оставались только деловыми? – неожиданно, даже для себя самой, спросила я.
Но Рут правильно поняла мой неосторожный вопрос и покраснела еще больше. Однако ответила.
– Не совсем... Можно сказать, что мы были друзьями. Даже больше, но не подумайте ничего плохого. Он действительно несколько раз предлагал мне выйти за него замуж. Но, мне кажется, скорее в шутку, просто под настроение, ну, бывали у него такие минуты. Не уверена, что дело кончилось бы браком, даже если бы я вдруг согласилась.
– А вы могли согласиться? – поинтересовалась я.
– Нет, так или иначе, у меня были совсем другие планы, я изучаю медицину в университете, меня интересует профессиональная карьера. И разница в возрасте тоже играла некоторую роль, хотя именно это меня бы вряд ли остановило. Короче говоря, наши отношения были дружескими. У него не было ни жены, ни детей, и он любил меня скорее, как дочь...
– От чего он умер? – поинтересовался Генри.
– Официальная версия – инсульт, но ему было чуть за пятьдесят, и он никогда не болел. Мне его смерть совсем не казалась естественной. Но следствие пришло к такому выводу. Никаких следов борьбы! Даже не было причин предполагать, что в его квартире в тот день кто-то побывал до меня. Именно я обнаружила его мертвым и вызвала полицию.
– Вам что-нибудь известно о его завещании? – Генри не мог не задать этот вопрос.
– Джозеф его не оставил. Все случилось так внезапно. Но он был совершенно одинок. По-моему, до сих пор не нашли никаких наследников.
– Так вы утверждаете, что три картины на вернисаже не его? – Генри вернулся к главной теме разговора.
– Понимаете, там указан год написания, позапрошлый год – последний год жизни Джозефа. Я не могла не видеть этих картин. Кроме того, мне трудно это выразить, я не специалист, но они производят несколько странное впечатление, хотя, несомненно, это стиль Джозефа.
– Может, это и подделка, но почему это вас так