Побег на Альфу Центавра (сборник) стр. 305
порядку, не мог этого сделать, не закончив поэму, заказанную ему журналом «Виктория».
Инспектор Смайлс всей душой был на стороне сестры поэта, но факты упрямством превосходили даже самого инспектора. Труп Брайана Нордвестера был обнаружен в запертой изнутри квартире на втором этаже старого трехэтажного дома, не знавшего ремонта со времен Великой Депрессии, чуть после семи вечера, когда практически все жильцы дома собрались у своих убогих очагов.
В полицию позвонила семейная пара с первого этажа, когда запах газа дополз до их квартиры. Полицейские прибыли как раз, когда соседи с помощью топоров разворотили дверь в квартиру поэта и уже собирались проникнуть внутрь. Эту обязанность взвалил на себя лейтенант Джим Хопкинс, скользкий тип и самый щуплый в прибывшей команде.
Лейтенант упаковал нос в носовой платок и аккуратно проскользнул в образовавшуюся дыру, стараясь не зацепиться за торчащие со всех сторон щепы. Газовая плита находилась в десятке футов от двери. Прежде всего Джим перекрыл вентиль на трубе, подводящей газ, а затем распахнул настежь окно на кухне, разумеется, обратив внимание, что шпингалет закреплен.
Кухня ничем не отделялась от гостиной, в центре которой располагался небольшой обеденный стол на четыре персоны. На его краю одиноко, как маяк, стояла почти опорожненная бутылка из-под джина, а рядом в глубоком кресле сидел поэт. Его голова, чуть запрокинувшись, покоилась на спинке кресла. Теплый плед укрывал Нордвестера почти до самого подбородка, упрятанного в высокий воротник свитера ручной вязки из неокрашенной шерсти. Казалось, что поэт спит. Он и вправду спал вечным сном...
Джим бросился в дальний конец гостиной и с трудом раздвинул створки французского окна, чтобы устроить сквозняк. Для этого ему пришлось повозиться с крючком запорного устройства, а затем приложить немалые усилия, чтобы сдвинуть створки с места. Судя по всему, их уже много лет не пытались раздвинуть.
Теперь следовало заняться поэтом. К этому времени Уилсон и Бирн, скомандовав жильцам покинуть здание, обнаружили... ключ, вставленный в замочную скважину, и открыли входную дверь. Уилсон, как две капли крови похожий на Мухаммеда Али в лучшие годы, схватил Нордвестера под мышки, оставив своим коллегам лишь по ноге. Немного потоптавшись у выхода из квартиры, полицейские вынесли бездыханное тело поэта на улицу, где уже парковалась карета «Скорой помощи».
Джим Хопкинс надышался газом, чертыхался и проклинал Нордвестера. Бирн нудно допрашивал жильцов, не остался ли в квартире еще кто, но соседи уверяли, что Нордвестер жил один.
Все же Бирн решил проверить и с согласия лейтенанта поднялся в квартиру поэта. Через пару минут он вернулся ни с чем и присел на корточки, чтобы прийти в себя. Он склонил голову к земле, словно обнаружил след, оставленный убийцей.
Пасшийся поблизости и бивший копытом об землю конь, завидев действия Бирна, от удивления разинул пасть, прекратил бить землю копытом и, привстав на задние ноги, замер памятником самому себе.
Из дверей расположенного футах в шестидесяти от места происшествия японского ресторанчика вышла тоненькая девушка с подносом и, мелкими шажками приблизившись к полицейским, бесцеремонно угостила их зеленым чаем.
Уилсон читал собравшейся толпе лекцию о приемах взлома дверей. Жильцы, несмотря на собачий холод, внимательно слушали лектора и обещали в следующий раз высадить дверь по всем правилам искусства.
Хопкинс решил отложить осмотр места происшествия