Почти смешная история и другие истории для кино, театра стр. 74
за безобразие! — встретил он свою бывшую жену. — Почему ты опаздываешь на работу? Когда я теперь попаду в министерство!
— Пусти, дай пройти!
— Нет! — Борис Иванович был неожиданно решителен. — Не пущу!
— Меня ждут посетители!
— Обождут, ничего им не сделается! Ты мне можешь сказать, что это все значит? Мы прожили с тобой двадцать лет!
— Девятнадцать!
— Мне надоели твои уточнения, и стоило мне от тебя уйти, как ты… сколько прошло времени, месяц?
— Больше!
— Ты… вроде порядочная женщина, а заводишь себе верзилу с мышцами? Это отвратительно!
— Ты зря, Володя симпатичный. Он не замухрышка, как некоторые. Он честный, сильный, он прямодушный!
— А ты… ты… распущенная… Ты беспутная…
И тогда Марина Петровна принялась хохотать. Ее буквально трясло от хохота.
— Перестань! — нервничал Борис Иванович. — На нас смотрят!
— Значит, ты… закатываешь мне сцену ревности?
— Это не сцена ревности!
— Нет, типичная сцена ревности! Ты ушел к другой, а прибегаешь меня ревновать!
— Я не ревную!
— Нет, ревнуешь!.. — И тут Марина Петровна вдруг перестала смеяться, стала серьезной и сказала тихо, очень тихо: — Ой, Борька, ты меня любишь!
— Нет, не люблю! — снова заспорил Борис Иванович.
— Любишь!
— Нет!
— Нет?
— Да!
— Значит, да?
— Да, что не люблю! Я забочусь о дочери, а ты подаешь ей дурной пример!
— Я тебе даю развод, без суда! Пошли! — неожиданно предложила Марина Петровна.
— Пошли! — согласился Борис Иванович. — Только у меня нет с собой заявления!
— Новое написать — пара пустяков!
— А паспорт нужен?
— Нужен!
— А у меня нет с собой паспорта!
— Просто ты уже не хочешь со мной разводиться!
— Нет, хочу! Я принесу паспорт и заявление! — И Борис Иванович зашагал по улице.
Вечером, когда Марина Петровна вернулась домой, Наташа поспешно вышла ей навстречу:
— Мама, я должна тебе что-то сказать…
— Все, что ты скажешь, я знаю заранее. Зато я тебе расскажу! — В голосе Марины Петровны звенела счастливая гордость. — Сегодня твой отец закатил мне сцену ревности! Я думаю, он бы меня прибил, но на улице было слишком много прохожих!
— Мама, наш папа — прошедший этап, а я тебе должна сообщить…
— И прошедший и, быть может, будущий! Он готов был меня растерзать, он меня любит!
И только сейчас Наташа очнулась.
— И ты его пустишь обратно?
— Конечно, я с ним прожила двадцать лет.
— Девятнадцать!
— С годами люди в ком-то нуждаются. Подожди. — Марина Петровна решительно предупредила попытку дочери заговорить. — Да, я знаю его недостатки, но, сложенные вместе, они превращаются в достоинства.
— А ты уверена, — язвительно спросила Наташа, — что он снова не сбежит к толстухе?
— Знаешь, как говорится, хорошо там, где нас нет, а он побывал там, где нас нет, и понимает теперь, что лучше там, где мы есть! Суета сует…
Раздался звонок. Наташа посмотрела на мать.
— Наверное, Вася! — беспечно сказала Марина Петровна.
— Откуда ты знаешь?
— И знаю, и догадываюсь!
— Мама, — тихонько призналась Наташа, — возможно, даже очень возможно, что я его люблю!
— Ну, это уж черт знает что! — мгновенно вспыхнула Марина Петровна. — У меня, вероятнее всего… нет, почти наверняка, восстанавливается личное счастье, а ты вот так по голове — бесчеловечно, без подготовки, без обработки — бах — люблю!
— Мама… ты не волнуйся, ты мне лучше посоветуй, что делать?
— Что делать? — Марина Петровна на секунду