Библиотека

Под крыльями Босфор стр. 167

Размер шрифта
-
+
Тема

ступай, а я тёплое что-нибудь на плечи накину. Постой, – спохватилась Наталья Петровна, потому что наконец-то вспомнила о том, что именно зацепило её в словах дочери. – А кто такой Алёша?

Спросила в спину убегающей Лизы. Вопрос остался без ответа, только дверь в каюту замком щёлкнула…

Наталья Петровна постояла ещё несколько долгих мгновений, прислушиваясь и ожидая, что вот-вот вернётся дочь и всё объяснит. Само собой, не дождалась, вздохнула и распахнула дверцы встроенного платяного шкафа.

А в коридоре за закрытой дверью точно так же стояла Лиза и всеми силами старалась успокоиться, унять разбушевавшееся сердечко, согнать с лица предательский румянец смущения. Смущения и… Радостного предвкушения? Ожидания?

«А маменькин вопрос пусть так и останется без ответа. Ну а как признаться в том, что имя это она просто выдумала? Потому что невозможно было дальше говорить о… Да, лучше не говорить и не думать. Иначе предательский румянец так и останется на лице…» И девушка медленно пошла к выходу на верхнюю палубу…

«А разговор этот мы ещё продолжим, – додумывала на ходу Наталья Петровна, закрывая за собой дверь в каюту. – Попозже. Когда девочка немного успокоится. Материнское сердце чует, что молодой полковник всё-таки крепко запал в девичье сердечко. Партия неплохая, что и говорить. Звания, награды, Госуда́рем обласкан. Да и Серёжа ему благоволи́т. Только вот профессия у молодого человека очень опасная. Тут очень хорошо подумать нужно. И, опять же, по слухам, из Петербурга его не просто так убрали. Подальше от двора, от Государя… Как бы не в опалу попал… Мужу и отцу до всего этого и дела никакого нет, вечно в своих крепостя́х пропадает, приходится обо всём самой думать и одной решать. И что это за Алёша? Не помню такого среди молодых офицеров…»

… Колёса взрезают плотный снежный наст, скорость резко, толчком, падает, правый дутик цепляется за твёрдую землю, катится… Машина начинает разворачиваться носом вниз по склону и налетает на что-то…

Словно о стену шмякнулись! Скрежет и треск ломающихся стоек креплений шасси сжимает сердце, в плечи и живот врезаются привязные ремни, и даже куча зимней одежды не спасает от боли. Воздух с хеканьем вылетает из груди. Штурвал вырывается из рук, врезается в переднюю панель, стеклянными брызгами осыпается приборный щиток. Самолёт проседает на правую сторону, а инерция движения никуда не делась, и машина носом и правой нижней плоскостью зарывается в снег, задирает хвост, встаёт вертикально… Кабина вминается в снег, лопаются глухо (как будто по лампочкам потоптался) стёкла. А аппарат продолжает переворачиваться дальше и дальше. С грохотом и треском падает «на спину», поднимает тучу снежной пыли – серыми причудливыми птицами разлетаются в этой пыли во все стороны обломки киля и крыльев, куски обшивки, и трепещут жалобно в последнем своём полёте куски перкаля на изломанных деревянных щепках. И снова врезаются ремни в измученное тело, земля и небо меняются местами с головокружительной скоростью. От удара лязгают зубы, рот наполняется солёным, кровь из носа заливает глаза…

Самолёт проскальзывает вниз по склону на «спине» несколько десятков саженей до редкого леса на опушке, оставляя за собой на поляне разбросанные во все стороны куски собственного тела, перепаханную мешанину из снега, травы и земли. Подминает под себя несколько заснеженных деревьев

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.