Под куполом стр. 14
голову.
«Иду!» — крикнула, спускаясь неспешно по ступенькам на первый этаж. На лице её блуждала улыбка. Это Фрэнки, она была уверена, это пришёл Фрэнки. Наконец-то все поворачивается в нужную сторону. Этот проклятый повар (симпатичный, но какой же козлище) уже или покинул город, или собирается, а её родители в отъезде. Прибавь одно к другому — и получишь знак от Бога, что все поворачивается в нужную сторону. Они с Фрэнки смогут оставить все дерьмо позади и вновь воссоединиться.
Она точно знала, как ей нужно все обставить: открыть двери, и тогда распахнуть на себе халат. Просто так, при ясном свете субботнего дня, когда любой прохожий может её увидеть. Сначала она, конечно, убедится, что там Фрэнки — у неё нет охоты оголиться перед миссис Викер, если та позвонила в дверь, чтобы вручить бандероль или заказное письмо, — но до утренней почты остаётся ещё где-то с полчаса.
Да нет, там Фрэнки. Она была уверена.
Она распахнула двери, едва тронутые улыбкой губы растянулись в призывный оскал — что было не очень хорошо, учитывая то, что у неё по рту размещались зубы размером с огромные чиклетки. Одной рукой она держалась за узел пояса на своём халате. Но так его и не потянула. Потому что в дверях оказался не Фрэнки. Там стоял Джуниор, к тому же на вид дико сердитый…
Она и раньше видела его в таком помутнённом состоянии — фактически, много раз видела, — но ещё никогда таким злым, с того времени как в восьмом классе Джуниор сломал руку мальчику по фамилии Дюпри. Этот маленький педик с кругленькой попкой отважился припереться на общественную баскетбольную площадку, и попроситься в игру. Она подумала, что точно такое же грозное выражение лица у него было в тот вечер на парковке возле «Диппера», хотя самой её там, конечно же, тогда не было, она лишь слышала об этом. Все в Милле слышали о том деле. Шеф Перкинс вызывал её на беседу, и этот чёртов Барби тоже там был, а потом узнали уже и все.
— Джуниор? Джуниор, что…
Он дал ей пощёчину, и все её мысли разлетелись прочь.
3Он не очень сильно вложился в первый удар, потому что стоял в дверном проёме, а там надлежащим образом не размахнуться, только и сумел занести назад руку на пол-локтя. Он, может, вообще бы её не бил (по крайней мере, не начинал бы с этого), если бы она не оскалила свои зубы — Господи, какие же зубища, от их вида его ещё в начальных классах пробивала дрожь — и если бы она не назвала его Джуниором.
Конечно, весь город называл его Джуниором, он сам себя мысленно звал Джуниором, но никогда не представлял себе, как он не любит это имя, как дико-смертельно-невыносимо он его ненавидит, пока не услышал, как оно вылетело между ужасных, словно могильные камни, зубов этой суки, которая придала ему столько хлопот. Произнесённое, оно пронзило ему голову так же, как раньше это сделал блеск солнечных лучей, когда он задрал голову, чтобы увидеть самолёт.
Впрочем, как для пощёчины без размаха, и этот удар вышел неплохим. Она споткнулась, сделав шаг назад, и ударилась о перила ступенек, полотенце слетело у неё