Под куполом стр. 15
с головы. Влажные каштановые космы змеились у неё по щекам, отчего она стала похожа на Медузу. Улыбка на её лице уступила место ошарашенному удивлению, и Джуниор заметил каплю крови в уголке её губ. Уже хорошо. Просто чудесно. За то, что она сделала, эта сука заслужила кровопускания. Столько хлопот принесла, и не только ему, а и Фрэнки, и Мэлу, и Картеру тоже.
Голос матери в его голове: «Не позволяй себе потерять контроль над собой, дорогой. — Даже мёртвая, она не утомляется давать ему советы. — Проучи её, но не так, чтобы слишком».
Он и в самом деле мог бы обойтись малым, но тут на ней распахнулся халат, и под халатом она оказалась голой. Он увидел тёмный пучек волос над её племхозом, над её ненасытно блядским племенным хозяйством, из-за которого и начались все эти хлопоты, а если вникнуть поглубже, то от этих сучек с их хозяйствами все хлопоты во всём мире, а в его голове дёргает, бухает, бьёт, она гудит, трещит и раскалывается. Словно вот-вот взорвётся термоядерная бомба. Милые грибовидные тучки вылетят с обеих ушей, и тогда у него над плечами произойдёт взрыв и Джуниор Ренни (который не знал, что у него опухоль мозга — астматический доктор Гаскелл даже мысли не допускал о такой возможности, откуда ей взяться у такого в целом здорового, едва двадцатилетнего юноши) ополоумеет.
Не счастливым это утро было для Клодетт Сендерс и Чака Томпсона; в сущности, это утро было не счастливым для всех в Милле.
Но мало кто оказался таким не счастливым, как бывшая девушка Фрэнка Делессепса.
4Её догнали ещё две логически связанных мысли, когда она, припёртая спиной к поручням, узрела, какие у него выпученные глаза, как он закусил себе язык — так сильно закусил, что зубы глубоко увязли.
«Он сумасшедший. Мне нужно вызвать полицию, пока он меня не убил».
Она обернулась бежать по коридору в кухню, чтобы ухватить там со стены телефонную трубку и нажать 911, и тогда начать орать. Сделала два шага и перецепилась о полотенце, которым до этого у неё была обмотана голова. Быстро восстановила равновесие — бывшая чирлидерша в школе, и привычки её не оставили, — но всё равно было уже слишком поздно. Её голову отбросило назад, а ступни перед ней взлетели вверх. Это он ухватил её за волосы.
Рванул на себя. Тело его пылало, словно в горячке. Она ощутила биение его сердца: бух-бух, скакало оно наперегонки само с собой.
— Ты, лживая сука! — крикнул он ей прямо в ухо.
Боль иглой глубоко вонзился ей в голову. Она зашлась криком, но этот звук казался неуместно тихим, по сравнению с его голосом. И тут его руки обхватили её за талию и потащили по коридору с такой бешеной скоростью, что только пальцы её ног успевали касаться ковра.
Мелькнул в голове неясный образ себя — фигурки на капоте автомобиля, который несётся без тормозов, и тогда они оказались на залитой ярким солнцем кухне.
Джуниор вновь вскрикнул. На этот раз не от злости — от боли.
5Свет убивал его, поджаривал его вопящий мозг, но он не позволил ему себя остановить. Уже было слишком поздно.
На полной скорости он врезался ею прямо