Под сенью каштанов стр. 205
бросившей их семь лет назад. Эммы же нигде не было видно. — Я оставила Уоррена, милая, — давясь слезами, сообщила Диане мать. — У него появилась другая женщина. Она почти на двадцати лет моложе меня.
— А где Шоу и Джуд? — Ее сводным братьям исполнилось всего три и пять лет соответственно, и Диана обожала этих маленьких карапузов.
— Я оставила их с Уорреном, милая. Он любит малышей и не позволит и волосу упасть с их головы. — Мишель уткнулась в плечо Дианы. — Ох, милая, а я так надеялась, что мы с тобой сможем переночевать вдвоем на двуспальной кровати. Меня никто не предупредил о том, что ты ушла из дому, а твое место заняла Эмма. Мне просто больше негде приклонить голову. Дамиан говорит, что ты теперь живешь в очаровательном большом доме, в котором и для меня найдется местечко.
— Я не говорил ничего подобного, мама, — вмешался в разговор Дамиан. — Я сказал, что ты можешь переночевать здесь, в каморке на втором этаже, где спала наша Ди до того, как уйти. Там стоит односпальная кровать. А Ди я привез сюда лишь потому, что ты настаивала на этом.
— Боже, что же я сделала, чтобы заслужить такое? За что мне такие напасти? — в голос зарыдала Мишель. — Выходит, у меня больше нет
дома, в который я могла бы вернуться.
Диана и Дамиан обменялись понимающими взглядами: мать была права. Дом на Корал-стрит купил их отец, и Диана считала, что по закону он принадлежит матери. С другой стороны, последние семь лет взносы по закладной выплачивали именно мальчики. Словом, ситуация складывалась весьма и весьма запутанная.
Дамиан нарушил затянувшееся молчание.
— Если Уоррен изменил тебе, тогда ты должна потребовать, чтобы он освободил дом в Ноттингеме. Если хочешь, на выходные я съезжу к нему и поговорю об этом, мама.
Мишель безутешно и некрасиво шмыгнула носом.
— Мне не хочется оставаться в Ноттингеме совершенно одной.
— С тобой будут Шоу и Джуд, — возразил Гарт. — Или ты намерена бросить и их, как поступила когда-то с нами?
— Говорю вам, Уоррен любит своих сыновей.
— Но будет ли любить их его новая подружка? — продолжал упорствовать Гарт.
Все посмотрели друг на друга, но ответ на этот вопрос могла дать только новая пассия Уоррена.
— Мне так жаль ее, — в тот же вечер, но уже гораздо позже с трагическим надрывом в голосе сообщила Диана Броуди. Та приготовила ей какао, чтобы девушка немного успокоилась и привела в порядок растрепанные нервы. — Понимаете, мальчишки были ужасно неприветливы и даже грубы с ней, но ведь мать не виновата в том, что она такая, верно? — Они говорили о Мишель, которая в это самое время благополучно спала в каморке на втором этаже в доме на Корал-стрит.
— Послушай, если довести твои мысли до логического завершения, то ты готова пожалеть и Гитлера. — Подобную казуистику всегда обожал Колин.
Диана же, похоже, пропустила ее слова мимо ушей.
— Знаете, что я сделала? Перед тем как поехать домой, я сняла с пальца обручальное кольцо, потому что не хотела, чтобы мама начала просить меня познакомить ее с отцом и матерью Лео. Разве это не ужасно? Она выглядела такой печальной, бедняжка, как будто обо всем догадалась. Вот вы на моем месте вернулись бы